Черепанов быстро повел головой снизу вверх, не сводя с меня глаз, полных сарказма. Ну, конечно же, Антон приехал ко мне за дружеским советом, по-другому и быть не могло.
- Он знал, что его хотят убить, - продолжал я.
Следователь сел в кресло, сомкнул руки в замок, сложил их на животе и с усталой иронией посмотрел на меня одним глазом. Он, конечно, готов меня слушать, но только до тех пор, пока не отдохнет, ну, а потом мы вместе отправимся в отдел, где я дам признательные показания.
- Элли, ты должна знать, кто такой Игарик! - Я схватился за соломинку в тщетной надежде на спасение.
Элли мотнула головой, с призывом глядя на Черепанова - вдруг он смилостивится над ней и откажется от своих подозрений. А я - расходный материал, мною можно и пожертвовать…
- А кто такой Джим, Костюха? - настаивал я.
Но Элли снова ничего не знала, мало того, теперь она смотрела с надеждой на меня. Действительно, я мог бы признаться в убийстве, взять всю вину на себя и, поставив подпись под протоколом, застрелиться. Неужели я не готов пожертвовать собой ради любимой женщины?
Но я продолжал гнуть свою линию - с упорством обреченного:
- Их было четверо, Антон, Игарик, Джим и Костюха, в две тысячи третьем году они изнасиловали и утопили девушку. На Медвежьих озерах. И теперь им кто-то за это мстит.
- Вы знали, что Антон Каплунов утонул на Медвежьих озерах? - устало спросил следователь.
- Да, Элли говорила.
- А когда Тихомиров погиб? Как? В какое время?
- Ну, я собирался спросить у Элли…
- Могли бы спросить у меня, - поднимаясь, сказал Черепанов. - Но не спросили. Почему? Потому что сами все знали.
- Не знал я ничего! И я вам это докажу!
- Конечно, докажете. Но не здесь… Вам придется проехать с нами. - Черепанов взглядом показал на дверь.
- Я арестован?
Как резкая смена климата может вызвать недомогание, поднять температуру тела, так и перепад в обстановке бросил меня в жар. На лбу выступила испарина, под мышками взмокло. Я не хотел верить в этот ужас, пронизанный грубостью и безнадегой.
- Пока просто задержаны. До выяснения, - немного подумав, добавил Черепанов.
- Да поймите вы, четыре человека утонули! Четыре! В одном озере! В течение года! Вы давно уже должны были объединить все четыре дела в одно!
- Объединим, - кивнул следователь, раздраженно глядя на меня. - Давайте, собирайтесь.
Ему не хотелось применять силу, он очень надеялся на мое благоразумие, но, если я упрусь, он позовет своего помощника.
- Это надолго?
- Не более двух суток. - Черепанов отвел в сторону глаза, хотя его сложно было обвинить во лжи.
Он действительно не смел держать меня в камере более двух суток, но только в том случае, если не будет веских доказательств. А они могли появиться уже сегодня.
- А что со мной? - закатывая глазки, спросила Элли.
- Вам тоже придется дать объяснение, - в раздумье кивнул Черепанов.
Он еще не знал, задерживать ее или допросить здесь, а я уже проявил заботу:
- У тебя здесь остались кое-какие вещи. Можешь взять.
- Нет! - Элли вскинула руку, в обморочном жесте поднесла ее ко лбу.
При этом она потеряла равновесие, пошатнулась, Черепанов подхватил ее, удерживая от падения. А в меня будто вселился бес, он овладел и сознанием, и языком.
- Нашатырь! - крикнул бес, швырнув меня к входной двери.
Одной рукой я смахнул ключи, лежащие на высоком обувном ящике, другой открыл дверь.
- Стоять! - крикнул Черепанов.
Следователь оставил Элли, рванул за мной, но я успел вставить ключ в замочную скважину. Только я его провернул, как последовал удар в дверь.
Некогда было вытаскивать ключи, я оставил их в замочной скважине. Межквартирный тамбур пустовал, дверь аварийного отсека была приоткрыта, я с трудом удержался от искушения спрятаться в этой нише. Было во мне сейчас что-то заячье, страх толкал под куст, а инстинкт самосохранения хватал за шкирку и тащил вперед. Сворачивая к выходу, я поскользнулся, с меня едва не слетела домашняя тапочка.
С лестничной клетки доносились голоса - старший лейтенант Шпатов с кем-то разговаривал, но меня он не видел. Я ухватился за свой шанс, нажав на кнопку лифта. Где-то внизу едва слышно сомкнулись створки, послышался тихий рокот электромотора.
Кабина лифта поднималась непозволительно медленно.
- Ну да, видел его вчера, - сказал знакомый мужской голос.
Как оказалось, помощник Черепанова разговаривал с моим соседом по этажу. Видно, Олег вышел покурить, там его и перехватили. Знакомство шапочное, Олег почти ничего про меня не знал, но мог видеть, как я вчера шатался по ночному двору, а это уже крамола.
Зазвонил телефон, Шпатов отозвался, а створки грузового лифта еще только открывались.
- Бегу!
Старлей рванул к моей квартире, но я уже был в кабинке и жал на кнопку. Я промахнулся, вместо «единички» нажал на «двойку», но это уже не имело никакого значения. Все равно меня поймают, скрутят, увезут, и все, прощай, свобода.
Створки лифта закрывались недопустимо медленно, я успел заметить пробегающего мимо человека. Это был Шпатов, он не мог меня видеть, поскольку створки лифта уже почти закрылись.
