За одним столом, навалившись на него грудью, спал мужчина с блестящей лысиной, за другим сидела не первой свежести, но все еще приятная женщина с пышными огненного цвета волосами - хоть спичку к голове подноси да прикуривай. Белая с веснушками кожа светилась, казалось, изнутри. Женщина улыбалась мне, как ведьма, наконец-то дождавшаяся жертву, в ее зеленых глазах мерцали зеленые огоньки, возможно, в зрачках всего лишь отражался экран компьютера.
- Вы ко мне? - приятным, с бархатной шелестинкой в голосе спросила она.
- Если вы Ирина Кострова.
- А разве не похожа? - улыбнулась она, приподнимая руку и пальцами показывая на свои волосы.
- И отец был Костровым, и дед? - спросил я ради красного словца.
- И прадед, - кивнула женщина. - Я потомственная…
Она замолчала, иронично глядя на меня. Или рыжая она потомственная, или ведьма, или все вместе - выбор оставался за мной. Буду считать ее рыжей ведьмой, пожалуйста, она не против.
Но если Ирина - ведьма, то куда я попал? И не пьяный ли это колдун спит за столом? Может, еще кто в углу притаился, может, русалка там жмется или даже вялится без воды.
Русалку я не увидел, но в кабинете стало теплей, и пол уже не казался холодным. Возможно, мое восприятие согрел костер на голове у женщины.
- Я вас внимательно слушаю. - Кострова сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок.
Я молчал, с озадаченным видом перебирая в уме вопросы. А надо ли говорить о Тихомировой? Может, Кострова не поможет, а, напротив, усугубит ситуацию.
- Вы что-то хотели узнать. - Она смотрела куда-то мимо меня, но при этом как будто нащупывала биополе вокруг моей головы, пытаясь расшифровать хранящуюся в нем информацию.
- Меня интересует Елена Тихомирова.
Кострова кивнула, как будто именно на эту тему и собиралась со мной говорить.
- Она утонула.
- Вы писали, что ее утопили.
- Это всего лишь мое предположение, - пожала плечами женщина.
- И еще вы писали, что она воскресла.
- Я ее понимаю. - Кострова лукаво улыбнулась, не сводя с меня глаз.
Она, казалось, не только изучала мои биотоки, но и пыталась влиять на них. В то время как мне нужно было взять под контроль всю свою голову… Бежать отсюда нужно, бежать.
- Ну, тогда извините.
Я стремительно поднялся, едва не опрокинул стул, мужчина оторвал голову от стола, мутно посмотрел на меня и тут же снова закрыл глаза. Так же шумно я открыл дверь и выскочил в коридор, спустился по лестнице, вышел на божий свет. Солнце резануло по глазам, но на меня это подействовало, как глоток свежего воздуха после затхлого подземелья. Мысли оживились, выстроились в стройный логический ряд.
Все-таки хватило мне ума вырваться из плена темных сил, сбросить с себя оковы, цепь от которых тянулась из потустороннего мира. Никаких больше русалок, никаких котят, сейчас я отправлюсь в следственный отдел и сдамся в руки правосудия.
Не убивал я Антона, не мог быть на месте преступления в роковой для него час, и можно попробовать это доказать. Соседи меня видели, даже патрульный офицер, которого интересовала сорок вторая квартира, мог стать моей палочкой-выручалочкой. А видеокамеры, установленные на московских дорогах? Они же все работали в режиме записи - можно посмотреть, кто находился за рулем «Лексуса», когда Антона везли на Медвежьи озера. Возможно, следствие этим уже занимается, а если нет, надо ускорить процесс. Была еще видеокамера у входа в подъезд…
А вот Элли не было - ни ее, ни машины. Место ее «Мерседеса» занимала старенькая «Дэу» с разбитой фарой и мятым крылом. Позвонить я своей бывшей не мог - ни телефона у меня, ни денег, ни документов. А еще в любой момент мог появиться наряд полиции, если Элли уже позвонила Черепанову. А она могла это сделать, уж я-то не строил иллюзий на ее счет.
- Ну и чего стоишь, как голый на морозе? - услышал я знакомый женский голос.
Ко мне подходила Кострова, затягиваясь на ходу. Я не видел у нее зажигалки, может, на самом деле от волос прикурила?
- Голый, - кивнул я, соглашаясь. - На морозе.
- Зачем тебе Тихомирова?
- Хочу знать, кто ее убил.
- Зачем?
- Долго объяснять.
- А ты куда-то торопишься? - усмехнулась женщина, доставая из сумочки ключи от машины.
И взглядом показала на серебристую «Приору» с вандальской царапиной через весь левый борт. Мне ничего не оставалось, как принять приглашение.
В машине почему-то пахло ладаном, с икон под лобовым стеклом на меня смотрели святые лики. Николай Угодник хмурил брови, требуя покаяния. Кострова заметила, куда я смотрю, улыбнулась и даже перекрестилась. Гром не грянул, копыта не цокнули, серой не завоняло.
- Если не знаешь, что сказать, начинай с самого главного, - сказала женщина.
- Меня ищет полиция. За убийство. Которого я не совершал.
- А кто совершал?
- Тихомирова. Или тот, кто мстит за нее.
