Михаил задохнулся от неожиданности, но нужно было что-то отвечать, и он сказал первое, что пришло в голову:
– Я русский офицер, раненный на войне. Вместе с моим другом, доктором, мы снимаем эту виллу. Вы правы, я плачу, потому что ваш голос проникает прямо в сердце. Но вы, наверно, это и сами знаете?
– Меня хвалили, хотя таких слов мне никто ещё не говорил, – ответила певица и сразу напомнила: – Но вы не назвали своё имя.
– Простите, мисс! Меня зовут Михаил Печерский, я – русский граф.
– А я – Кассандра Молибрани, пою в миланском театре Ла Скала. Сейчас приехала сюда на отдых перед премьерой.
– Примите моё восхищение, сеньорита, я никогда не слышал такого божественного пения, – искренне сказал Михаил, поглаживая шершавый камень напротив того места, где стояла певица.
– Знаете, как-то неловко разговаривать через стену, – сказала девушка. – Чуть дальше между нашими садами есть маленькая калитка, по-моему, она закрыта на засов с моей стороны. Сейчас я открою.
Михаил ужаснулся: эта волшебница войдёт и увидит его, такого жалкого в своей беспомощности. Девушку нужно остановить! Но шаги уже прошелестели в направлении калитки, заскрипел давно не смазанный засов, и звук шагов начал приближаться к Михаилу, пока не замер прямо перед ним.
– Ну, вот и я, – весело произнёс дивный голос.
Михаил инстинктивно вытянул вперёд руку и упёрся в тёплую кожу. Под его ладонью стучало чужое сердце! Граф отпрянул.
– Простите, ради бога, – прошептал он, чувствуя, что это конец. – Я ничего не вижу… Я слеп!
Слеп!.. Кассандра молча глядела на красавца с лицом Адониса и блестящими каштановыми кудрями. Его большие ярко-синие глаза были так хороши, что поверить в их слепоту было просто невозможно. Впервые за всё время её мучительных попыток вспомнить лицо обладателя синих глаз, Кассандре встретился подходящий мужчина. И что же?! Вместо радости судьба послала ей воплощённую драму.
Красивый собеседник запаниковал: Кассандра слышала его тревожные мысли о том, что он жалок и не хочет, чтобы девушка это увидела. Граф жестом слепого вытянул вперёд руку и упёрся ей в грудь. Он тут же отпрянул, но Кассандра успела уловить всю бездну отчаяния в той беспросветной черноте, в которой жил этот человек. Взглянув на влажные дорожки от слёз на его щеках, Кассандра только теперь поняла, насколько потрясён её визави.
«Бедняга нуждается в друге, – вдруг догадалась она. – В той тьме, где живёт этот офицер, нет ничего, кроме звуков. Поэтому он так растроган». Но и Кассандре тоже понятно, что значит быть больной и отчаявшейся. Вдруг, если она поможет пережить беду этому слепому бедняге, это зачтётся и ей? Тогда Всевышний вернёт графу зрение, а Кассандре – память.
Девушка вложила свою ладонь в руку графа и как можно беззаботнее предложила:
– Давайте знакомиться. Раз мы оба гуляем по саду, может, вы расскажете мне об этом месте, ведь я приехала сюда лишь вчера вечером, а до этого ни разу здесь не была.
– Охотно, – обрадовался граф. – Я здесь уже давно и постоянно ходил со своими поводырями вокруг нашей виллы, теперь я узнаю её уголки по звукам и запахам: шуму воды, тому, как отдаются под ногами шаги, шелесту деревьев, запаху розария и клумб. Все цветы здесь пахнут по-разному.
Михаил согнул руку, Кассандра просунула свою под его локоть и, тактично направляя незрячего спутника, направилась к озеру. Новый знакомый рассказывал ей об озере Комо, о маленьком городке, состоящем почти из одних вилл, о своём друге, докторе, открывшем здесь клинику для больных с лёгочными болезнями. Граф не говорил лишь о себе, ограничившись замечанием, что ничего не видит, но зато слух его обострился. Кассандра тоже предпочла не углубляться в свою историю, сказав только, что в этом году потеряла и отца, и мать, несколько месяцев проучилась в Неаполе у великого Россини, а теперь поёт в Ла Скала. Но, сжимая руку слепого, она читала все его мысли. Теперь Кассандра знала, что этот офицер в отчаянии оттого, что стал калекой, и считает себя обузой для друга-доктора и своего дяди.
Девушка жалела нового знакомого, но не могла допустить, чтобы тот об этом догадался. Иначе ей пришлось бы объяснять природу своего дара, а этого она очень боялась. Нужно чем-то занять пустые дни графа, за делом время летит быстрее, по крайней мере, слепой отвлечётся от своих тяжких мыслей.
– Вы говорите, что у вас после контузии обострился слух? – спросила Кассандра.
– Да, слух стал тоньше, я теперь различаю множество полутонов, чего раньше не было, – подтвердил Печерский, – я даже понял, как в вашем голосе перемешиваются низкие и высокие звуки. Как будто в один бокал наливали вина двух сортов.
– Какое необычное сравнение! Возможно, не очень почтенное, зато точное, – засмеялась Кассандра. – Но я хотела бы попросить вас об одолжении.
– Меня?!.
– Мне нужен человек с тонким слухом, который пройдёт со мной партию Розины в новой опере маэстро Россини, – объяснила Кассандра. – Вам необязательно знать ноты, вы только поймите, есть ли гармония в моём пении.
– Я буду счастлив, – согласился изумлённый Михаил. Это предложение сулило ему рай!
