На небе плыла полная луна, вокруг стояла глубокая тишина‚ и только собаки оберегая покой людей изредка перекликались между собой. Эркинбек уже начал было засыпать‚ как вдруг услышал храп отца. Он приподнялся т заглянул ему в лицо. Черные усы отца слегка пошевеливались от дыхания. Это вновь навело ребенка на грустные мысли. Вот женится отец не Айше. А вместе с ней придет и Темирбек. Увидит его козленка и скажет: «Папа, зарежь его мне». Темирбека‚ конечно, поддержит мать. А отец? Разве он захочет обидеть свою жену? Он вытащит ножик и направится прямо в сени. В воображении мальчика поплыли картины одна страшнее другой. Вот он ясно увидел кровь козленка, голову, отсеченную от туловища. А потом вроде услышал блеяние, после того как животное уже зарезали. Эркинбек чуть было не вскрикнул от ужаса, но сдержался и только заерзал в постели. «А что, если разбудить отца и попросить его еще раз, чтобы он не резал козленка? Только послушает ли он?»
Вдруг отец что-то забормотал во сне, перевернулся на другой бок, заскрипел зубами, и лицо его сразу приняло какое-то злое выражение. Мальчик испугался. «Если я его разбужу, он опять начнет ругаться. Скажет, надоел мне козлик, завтра же мы из него сварим суп...»
А из сеней опять донеслось жалобное блеяние козленка. Мальчик осторожно выбрался из-под одеяла и снова взглянул на отца. Лицо его было по-прежнему сурово и немо, будто он злился на кого-то. Эркинбек на цыпочках добрался до сеней и открыл дверь. Козлик сразу же вскочил с места, словно только и ждал появления мальчика. Эркинбек бросился к нему и крепко-крепко обнял несчастного друга.
— Мы оба с тобою сироты. Ты соскучился по маме? Я тоже очень, очень тоскую по своей. Если я тебя отнесу на бугор и отпущу, ты найдешь свою маму?
Козленок запрядал ушами, словно одобряя все то, что сказал ему мальчик. Тогда Эркинбек, крепко обхватив козленка, приподнял его и понес вдоль улицы. Собаки провожали его дружным лаем: он мешал им спать. Эркинбек добрался до бугра, что находился в двухстах метрах от дома, и осмотрелся вокруг. Потом поцеловал козлика в шею.
— Ну, иди, — сказал он и отпустил козлика на волю, — беги к своей маме. — Козлик глянул на Эркинбека и вприпрыжку поскакал за бугор.
«Ой, совсем забыл ему сказать чтобы передал моей маме если увидит ее пусть скорей приходит домой!» — сокрушенно подумал мальчик.
— Эркинбек! — донесся до его слуха громкий голос отца.
«Зовет! Отозваться или промолчать? Нет, теперь уже дело сделано».
— Папа, я здесь! — весело откликнулся сын и словно человек совершивший геройский поступок стремглав спустился с холма. Отец ждал его на улице.
— Что это тебе вздумалось бродить по ночам? — схватил он его за руку.
Эркинбек сначала помолчал немного, потом засунул палец в рот.
— Я отпустил его.
— Кого‚ эличонка?
— Да.
— Зачем? — остановился в недоумении отец.
— Ты сказал, что зарежешь его, и мне стало его жалко. Он ведь тоже соскучился по своей маме.
«Весь в покойную мать. Как мало я знаю своего сына! — горестно промелькнуло в голове Кожомкула. — Трудно будет привыкать такому мальчику к мачехе. Видно, придется крепко-крепко передумать все заново».
Шершавая ладонь его осторожно легла на плечо сына. Низко опустив голову, Эркинбек зашагал рядом с отцом.
Лежит нас в палате пятеро. На самой крайней койке — парень лет девятнадцати, с впалыми глазами и выступившими сизыми венами на бледных руках.
Ранение его опасно — сотрясение мозга. Парень свалился с машины.
Он протяжно и непрерывно стонет, нам не уснуть, не забыться. Но сегодня ему, кажется, лучше, и он рассказал нам, как упал.
Моему соседу, старику с коротко остриженной бородкой, стало жаль парня, и он ободрил его:
— Все-таки ты счастливый, сынок. Радуйся, что жив остался. Поправишься. Простые, задушевные слова старика вывели молодого человека из задумчивости, он встрепенулся.
— Нет у меня счастья и не будет после выздоровления.
Мы смотрели на него с недоумением.
— Здесь нет ничего удивительного‚ — сказал он, начиная свой рассказ.
— Когда началась воина с фашистами, я был совсем маленьким. Старшие три брата ушли на фронт. В семье нас осталось двое: мать и я. Ежедневно вечерами мы сидели у очага и просили Бога сохранить жизнь братьям. Это вошло в привычку. Мать горячо мне объясняла:
«Вот закончится война, наши победят, вернутся с победой твои братья и принесут с собой в наш дом счастье».
«Мама, а мам! Что такое счастье?» — назойливо приставал я.
Она задумывалась, ища ответ, и коротко отвечала:
«Дождешься своих братьев, тогда и узнаешь, что такое счастье».
Однажды я пришел к соседскому сыну Асанбеку и вижу: лежит он ничком на полу и плачет. Я прислушался.
«Папочка, когда ты вернешься? Я так соскучился! Или ты меня больше не любишь? Я стал взрослым, уже совсем не реву и не капризничаю».
«Сыночек, родной, хватит тебе плакать. Скоро отец твой победит врага и вернется к нам живым и здоровым. Пусть все несчастья лягут на голову нашего врага!» — так говорила мать Асанбека.
