И опять аберрация сознания. Не мог он всю жизнь мечтать обо мне, такие конфеты всего десять дет как существуют. Но где-то в головах людей засело, что гремонская красавица существовала всегда, и они в это верят как в догматы Доброй Матери.
Принц, кстати, думал точно так же, как здешний главный. Сказал, что понимает его, потому что для него я тоже являюсь воплощением этого идеала красоты. Только девица на картинке явно кроткая и послушная, чего во мне нет ни на гран. Но начальник-то об этом не знает и для него я должна казаться совершенством. Естественно, что он обо мне мечтает. Вот только мечты мечтами и останутся. Принц меня ему не отдаст.
Наверное мы слишком громко разговаривали, потому что за окошком нашей камеры вдруг зажёгся свет, затопали несколько пар ног и загремели ключи. Я думала, что пришёл начальник гарнизона по мои тело и душу, но вместо него появился тот самый умный писарь в сопровождении служителя, который внёс за ним в камеру складные столик и стул.
— Раз вы оба не спите, — сказал писарь, — я, пожалуй, сниму с вас показания для отчёта. Первый вопрос: вы маги?
Врать было бесполезно, они уже зафиксировали этот факт своим амулетом. Я хотела было открыть рот и признаться, но принц сделал мне знак молчать и заговорил сам. Вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Что в вашей табели о рангах имеет более высокий статус: титул или магия?
Парень не стал врать, сказал спокойно:
— Титул, разумеется.
А потом насмешливо спросил:
— Вы собираетесь утверждать, что являетесь высокородным господином? Или, может быть, эта женщина не маг, а принцесса?
— Именно, — широко улыбнулся принц, — Я — принц, а она — моя невеста. То есть будущая принцесса.
И, видя, что писарь смотрит на него с недоверием, добавил:
— Я — племянник короля Сальвинии Феофана, старший сын его младшего брата. А Аделина Мансель — моя невеста и лиатинская дворянка.
— У неё есть титул? — удивился писарь.
— Виконтесса? — прищурился на меня Александр, — да, точно, виконтесса. Но какую это может играть роль? Мы отправились с ней в экспедицию за драконьими сокровищами, а на обратном пути наш портал сбился из-за действий вора и бродяги, который пожелал воспользоваться им бесплатно и без нашего ведома. Так нас и занесло на вашу территорию. Мы решили, никого не беспокоя, пробираться на мою родину, где нас ждут, но по дороге нас похитили и заточили в эту омерзительную камеру. Как мне кажется, в результате происков того самого вора и бродяги.
Если не считать моего нежданного титула и звания невесты, он не соврал ни словом. Просто создал неверное впечатление. Молодец, не зря его дипломатии учили.
— Выходит, вы знатные путешественники, попавшие в беду и не подпадаете под действие закона о магах на территории империи? — с большим сомнением произнёс писарь.
— Да, всё так и есть, вы верно всё сформулировали, — подтвердил Александр.
Чиновник обратился уже ко мне.
— А вы, благородная госпожа, подтверждаете слова вашего жениха?
Александр впился взглядом в лицо Адели. Как она отреагирует?
Он понимал, что это их шанс. Знатные люди, жених и невеста — это одно. А принц и безродная магичка — совсем другое. Если она не подтвердит его слова, их разделят и одни боги знают, чем это для неё может кончиться.
Девушка не торопилась с ответом, молчала, держала паузу. Вот о чём она сейчас думает?!
С одной стороны Александр радовался, что по красивому и всегда спокойному лицу Адели трудно прочитать её чувства. Имперскому чиновнику она их не выдаст. С другой… Он сам тоже ничего не может понять.
— Да, — произнесла наконец Адель с непередаваемым достоинством, — я подтверждаю.
Принца отпустило настолько, что он чудом сам себя не выдал. Ему хотелось смеяться, целовать благоразумную девушку, схватить её, поднять и закружить на радостях. Даже писарь с невыразительным, стёртым лицом сейчас казался ему симпатичным.
А тот продолжил задавать вопросы, обращаясь теперь к девушке:
— Ваше полное имя?
Она твёрдо ответила:
— Аделина Гертруда Мансель.
Потом помолчала и добавила:
— Виконтесса Мансель.
Писарь не унимался, он явно желал её разоблачить и получить в свои руки хоть одного мага. Награду за поимку ещё никто не отменял, а виконтессы Мансель в Сальвинии быть просто не могло.
— Вы подданная Сальвинии? — хищно спросил чиновник.
— Нет, — холодно удивилась Адель, — Лиатина.
Кажется, Александр сказал уже, что Адель — лиатинка. Чиновник явно хотел её смутить и запутать, но не тут-то было.
Она замечательно играла свою роль, просто потрясающе. Сейчас никто бы не усомнился в её высоком рождении. Хотя…она всегда была такой. Александр не видел, чтобы она держалась как-то иначе. Видимо, ей от природы досталась эта повадка истинной аристократки, сейчас это просто бросалось в глаза. Эта прямая и в то же время гибкая спина, этот поворот головы, эта полная достоинства манера… И как он просмотрел, как не понял с самого начала! С первой же минуты знакомства испортил с ней отношения и позволил какому-то задрипанному магистру завладеть этим бесценным сокровищем.
