Лежа в постели, она ждала, когда в доме затихнут все звуки. Спать не хотелось ничуточки. Вот Бен закончил обход двора и прикрикнул на собак. Вот Дейси погасила огонь в камине; заскрипели ступеньки – это она поднималась в свою спальню. Миррен ждала, ждала и наконец встала с постели, надела халат и спустилась в гостиную. Там было темно. С болезненным комком в горле она снова поднялась к себе. Значит, она чего-то не поняла… Не зажигая огня, она со вздохом разочарования бросилась на кровать.
– Ой! Чуть не раздавила! – прошептал знакомый голос. – А ты тяжеленькая!
– Где ты был так долго? – тихонько засмеялась она, все еще не веря, что он тут. Через секунду она уже обнимала его.
– Я пришел за своим рождественским подарком, – шепнул он в ответ. – Надеюсь, я не опоздал?
Ответить она не успела – его поцелуи не дали ей произнести ни слова. Страха у нее не было. Стремясь выразить все, что чувствовали их души, тела их соединились, и это произошло совершенно естественно, как разговор или дыхание. К чему тратить драгоценные минуты на слова, когда тела могут проделывать такие восхитительные вещи?
Стесняться было некогда, оба отчаянно стремились как можно полнее насладиться выпавшими им минутами. Все угрызения совести Миррен растворились в древнем как мир стремлении отдать себя целиком своему самцу.
Дыхание Джека пахло сигаретами и виски, этот запах возбуждал, кружил голову. Миррен таяла под его ласками, а его пальцы теребили ее соски, пробуждали их. Потом его ладони гладили ее живот, а потом… потом ее кровь превратилась в патоку. Когда он вошел в нее, ее пронзила жгучая боль, и Миррен с трудом удержалась от крика. Он двинулся вперед, назад, вперед, проникая все глубже, и боль была забыта. А потом он вышел из нее, и все завершилось, прежде чем она начала успокаиваться и получать наслаждение. Ей еще предстояло так многому научиться.
– Я не стал рисковать, любовь моя, – прошептал он. – Надеюсь, я не сделал тебе очень больно. Все будет лучше, когда мы повенчаемся и привыкнем друг к другу.
Она шутливо ударила его по плечу, а ее сердце радостно забилось от его слов.
– Ты делаешь мне предложение?
– Думаю, что да, делаю.
Почему такая чудесная вещь доступна только тем, у кого на пальцах надеты обручальные кольца? Слава богу, для занятий любовью не нужны карточки. Иначе они израсходовали бы за одну ночь весь годовой запас, но что с того? Кто знает, когда они снова будут вместе, но мысль о медовом месяце не давала ей спать всю ночь.
Бен тоже лежал без сна и кипел от злости. Раскладушка Джека была пуста, и ясно было, где он задержался. Бен ревновал, завидовал, злился. Зачем Джек явился сюда и все разрушил своей легкомысленной болтовней? Они пожирали взглядами друг друга весь вечер. Он злился и на Миррен за то, что она польстилась на такую откровенно дешевую уловку.
Бен лежал в темноте, страдая от собственного бессилия и стараясь не думать о том, что происходило в другом конце коридора. Чем так хорош этот болтун? Что у Джека есть такое, чего нет у него? Впрочем, ответ напрашивался сам. Сын Флорри умеет обращаться с девчонками, уверен в себе, еще он мужественный, способен перепить любого – тот уже будет валяться под столом, а Джек останется почти трезвым. Рядом с ним Бен казался себе неотесанным чурбаном, увальнем-недоумком.
В его голове проносились сценарии страшной мести: испортить Джеку тормоза на его мотоцикле, шарахнуть по башке в темноте… Тут он опомнился и пришел в ужас от своих кровожадных мыслей. Ведь только что наступило Рождество, и он должен желать добра всем знакомым и малознакомым людям. Миррен сделала выбор, и не его это дело – ее осуждать…
Ближе к утру Джек тихонько прокрался в комнату. Бен направил ему в лицо луч фонарика.
– Где ты был, черт побери?
– А тебе-то что?
– Если ты что-то сделал с нашей Миррен…
– Не твоя забота. Ты не забыл, что тебе-то она кузина?
– Она лучшая из лучших и заслуживает хорошего отношения. Если по твоей милости она попадет в беду, я убью тебя, – прорычал Бен.
– Это ты-то? – усмехнулся Джек. – Ты с твоей деревенской командой? И что ты вообще знаешь о девчонках? Да ты просто боишься их!
– Заткнись! – Бен вскочил с кровати и схватил Джека за горло. – Ты женишься на Миррен или будешь иметь дело со мной. И не вздумай разбить ее сердце. Я слышал про тебя и Дорис Харгрейв, прошлым летом. Что с ней стало, когда ты бросил ее. Ведь наша деревня маленькая, всем все известно.
– Отстань от меня, Долговязый… Это было давным-давно и не имеет ничего общего с тем, что я чувствую к Миррен. – Джек ухмыльнулся, и это еще сильнее взбесило Бена. Он схватил соперника мертвой хваткой и ударил его о дверь.
– Я не шучу. Если ты только…
– Тихо, тихо! Что на тебя нашло? От черной бузины захмелел, что ли? Ты же никогда не мог выпить больше одной рюмки! Не кипятись. Между прочим, я только что сделал ей предложение, и она согласилась… так что заткнись. И не лезь не в свои дела, когда тебя не просят.
– Ну, тогда ладно, – пробормотал Бен, разжав руки; от этой новости ему стало совсем худо. – Я только хотел, чтобы у нее все было хорошо.
