От слишком долгой службы и сидения на жесткой скамье у Миррен часто болел зад, но на этот раз пастырь быстро закруглился, а ей нужно было поскорее вернуться и посмотреть, что там с салатами. Конечно, Дейси надежная работница, но ей всегда нужно подробно все растолковывать. Нет, пожалуй, ей все-таки надо было остаться дома.
Они вошли в заднюю дверь, и им в ноздри ударил восхитительный аромат.
– Ого, вот это радость! – сказал дедушка. – Придется мне расслабить ремень, чтобы отдать дань всем твоим стараниям.
– Как приятно разок полениться и не готовить, – шепнула тетя Флорри, снимая свою лучшую фетровую шляпку. – О, я вижу, что наконец-то появился наш Джек, – улыбнулась она, выглянув в окно. Ее сын стоял у стены и курил сигарету.
– Ой, мне надо поглядеть, как там гусь! – охрипнув от волнения, воскликнула Миррен и торопливо пошла к плите, чтобы родные не увидели ее зардевшегося лица, и открыла дверцу духовки.
Все потянулись на кухню, на соблазнительный запах. Бен принес из холодной кладовой бутыль имбирного пива. Вдруг гусь взорвался и, окутанный дымом и брызгами горячего жира, пролетел через кухню, словно пушечное ядро. Все замерли от неожиданности. Быстрее молнии Бен оттащил Миррен прочь от этой жировой лавы. Тетя Флорри завизжала от страха, потому что другая порция жира, бурля и пузырясь, стекла по плоскому противню на кафельный пол. У Тома дрогнула рука, имбирное пиво выплеснулось из кружки; жир вспыхнул ярким пламенем.
– Я так и думал, что в этом трезвом доме мне не удастся выпить, – пробормотал он, удивленно глядя вниз. Бен стремительно схватил тряпичный коврик и погасил пламя.
Все произошло молниеносно.
– Мой гусь, мой бедный гусь! Обед испорчен! – закричала Миррен и с ужасом оглядела кухню.
– Наплевать на гуся, детка. Мы все могли бы утонуть в этом жире и тоже поджариться, – засмеялся дядя Том.
– Простите меня! – Миррен заплакала.
– Неужели Дейси не догадалась вычерпать часть жира из противня? – шепнула тетя Флорри.
– Она мне ничего не сказала, – возразила Дейси и горестно взглянула на Миррен.
– Ничего, полы у Ади чистые, так что мы все равно съедим гуся, – хихикнул Бен, увидев в этом происшествии забавную сторону. Но Миррен качала головой, и ей было стыдно перед родными.
– Ты поджарила гуся, мы все это видели, – добавил Джек и обнял ее за плечи. Все уже смеялись, словно это была не постыдная катастрофа, а остроумная шутка.
– Все целы, никто не пострадал, детка, – сказал дедушка Джо. – Подожди, сейчас Ади узнает об этом. Вот уж она повеселится.
Миррен выскочила на улицу и глотнула холодного воздуха, пытаясь остудить свою злость. Как они могли смеяться над такой бедой?
– Вернись назад! – крикнула ей вслед тетя Флорри. – Спасение близко! Ты все делала правильно. Не нужно расстраиваться в такой светлый праздник. Вот остынет жир, гусь немного выстоится, и все будет в порядке.
– Как же овощи? – завыла Миррен. – Я не могу до них добраться.
– Обед в этом году немного запоздает, – сказал Джек, раздувая пламя ее ярости. – Ничего, мама отыщет что-нибудь, чтобы мы заморили червячка. Вот увидишь, мы сейчас наденем фартуки, все вместе возьмемся за дело, и все будет нормально. Не переживай, это всего лишь гусь!
Миррен шмыгнула носом, покраснев от стыда и не видя ничего смешного в этом происшествии. Пол кухни стал похож на ледяной каток. Все присели на корточки и соскребали гусиный жир, это драгоценное лекарство, которым растирали при простуде грудь. Теперь вместо баночек жир попадет в компостную кучу.
Словно угадав ее мысли, Флорри улыбнулась.
– Не беспокойся, мы вытопим новый.
Гусь был водружен на плиту, и вскоре овощи были готовы к подаче на стол. Все помощники раскраснелись, выпили наливку из черной бузины и были в веселом настроении. Бабушка кое-как спустилась вниз, чтобы узнать, что за шум, и тоже расхохоталась. Смех оказался для нее прекрасным лекарством, хоть и за счет Миррен.
– Она мне ничего не сказала, – повторяла всем Дейси, но ее никто не слушал.
Потом Том, Джек, Бен и дедушка, не снимая передников, устроили настоящее представление.
– Вы ведь слышали про «Умирающего лебедя», – хохотнул Джек. – А это пляшущий гусь.
Миррен исподлобья глядела на их прыжки и ужимки, но вскоре ее губы дрогнули и расплылись в улыбке.
– Вот так-то лучше… Никаких слез в праздник Рождества!
Гусь получился отменный – сочный и ароматный, несмотря на его странный полет через кухню. Все истово отдали ему дань. Рождественский пудинг, приготовленный Ади, был сметен без остатка, а ее рождественский пирог, как всегда, был вкусным, несмотря на некоторые проблемы с фруктами в этом году. Дядя Том показал свой обычный фокус – извлек изо рта десятишиллинговую купюру и сделал вид, что давится ею.
Вскоре обеденный стол покрылся пятнами и крошками, обрывками хлопушек и бумажных колпаков; старики удалились к себе, чтобы чуточку вздремнуть после сытной трапезы.
