Ей почудилось или нет, что в его голосе прозвучала угроза? Трудно сказать. Бен вел себя как приставленный к ней полисмен, и это раздражало.
– Я буду шастать там, где захочу, – огрызнулась она, – и когда захочу. Я не ребенок, а ты не мой опекун!
– Кто-то должен присматривать за тобой. Ты так похудела, и я не вижу, чтобы ты когда-нибудь ела нормальную еду. Еще я не вижу, чтобы ты взяла в руки книжку или вязала с Флорри коврики, как было раньше.
– Так, как было раньше, уже не будет, или ты забыл? Тебе жить своей жизнью, а мне своей, – заявила она и двинулась прочь от него.
Чем раньше он женится, тем скорее она сможет как-то наладить совместную жизнь с Джеком. Когда Бен, молодой, сильный, полный энергии, подходил к ней слишком близко, она испытывала странное волнение. В его глазах она видела что-то, тревожившее ее душу.
Пожалуй, им с Джеком нужно скорее уехать отсюда и поселиться где-нибудь на юге, как он и хотел когда-то. Но этот новый Джек, кажется, не хотел уже никуда. Но ничего, скоро он приедет в Крэгсайд и через пять минут ему там надоест. Вот он и захочет куда-нибудь уехать.
Миррен зашла в женский туалет, сделала большой глоток, чтобы успокоить нервы, зажевала мятной жвачкой и побрызгалась лавандовой водой – на всякий случай, если ее надсмотрщик станет принюхиваться.
Теперь нужно было придумать, где она спрячет свои припасы. «Край Света» был бы идеальным местом, не будь он так далеко, но к тому же теперь он больше ей не принадлежал. Ей не хотелось, чтобы Том и Флорри нашли ее тайник. Им хватает волнений из-за Джека. Вот ему скорее всего будет на все наплевать.
Забавно, как ловко она научилась отыскивать в округе нелегальное бухло. Там словно была маленькая агентурная сеть дружбанов, объединенных одной целью – купить подешевле спиртное; все они помогали друг другу находить новых торговцев. Слухом земля полнилась. Она позаботится, чтобы Том купил что-нибудь к Рождеству. Пиво или что-либо покрепче – безразлично, лишь бы ей сохранить ее собственные бутылки. Уж ими-то она не поделится ни с кем. Ей нужно продержаться ради Джека все праздничные дни и не опозориться. Рождество – это тест на выдержку, и ей надо думать прежде всего о себе, если она хочет выжить.
А уж нравится или не нравится это Бену – неважно. Не его это дело. Если не нравится, может жить со своей возлюбленной в «Крае Света», лишь бы он оставил ее в покое. Она никогда не простит ему, что он украл ее мечту.
Весь свой первый приезд Джек проспал. Он был обессилевший, согбенный и такой усталый, что засыпал даже во время разговора. Тот выходной был первым из многих, и всем было трудно изображать веселье и беззаботную радость. Флорри изо всех сил уговаривала сына попробовать что-нибудь из ее выпечки, но он почти ни к чему не притрагивался. Говорить с ним тоже было трудно. Казалось, он не слышал, что они говорили, и не проявлял ни малейшего интереса к фермерским новостям. Еще он избегал Дитера, словно от того плохо пахло, и подолгу глядел в окно на долину, погруженный в собственный мир.
– Давай, – тормошила его Миррен, стараясь не терять терпения. – Вырвись из своей дремоты. Нужно как можно лучше провести праздники. К нам приедут Пам и Уэс. Твоя мама старается изо всех сил. Давай-давай!
– Ты не знаешь, что это такое. Я все время чувствую страшную усталость.
– Но ты ведь ничего не делаешь, только сидишь, – возразила она. – Давай погуляем в полях. Нам надо поговорить.
– О чем? По-моему, ты уже все сказала мне в госпитале. Я знаю, что ты лишь делаешь вид, что живешь. По утрам ты выглядишь хуже меня.
– Потому что я пытаюсь работать не хуже, чем раньше. Каждый день, и мне некогда себя жалеть. Былого уже не вернешь, – вздохнула она.
– Ты думаешь, мне нравится быть в таком состоянии?
– Ну вот, опять ты начал себя жалеть. Вставай и пошли, поможешь мне чистить навоз. Доктор сказал, что физические нагрузки тебе не только не повредят, а, наоборот, пойдут на пользу. – Его вечное нытье действовало ей на нервы.
– Только не с этим фрицем, – буркнул он. – Зачем вы согласились, чтобы у вас поселился гитлеровец?
– Потому что Дитер работящий, он знает свое дело, да еще и обходится нам дешево. – И какое ему вообще дело до Дитера?
– Так, значит, теперь тебе какой-то фриц дороже, чем я? – Он сурово посмотрел на нее.
– Что ты имеешь в виду? – Она прятала глаза.
– После моего возвращения ты даже не глядишь в мою сторону, – добавил он.
– С какой стати? Ты не хочешь делать никаких усилий. Не моешься и не бреешься, пока я тебя не заставлю. От тебя воняет потом. Я из сил выбиваюсь, чтобы наладить нашу жизнь, Джек… в горе и радости. Вот в чем мы клялись друг другу. Но это трудно.
– Ты игнорируешь меня, будто какого-то слабовольного идиота. Я не виноват, что плохо себя чувствую, – возразил он.
– Чувствую, чувствую… чувствую. Меня уже тошнит от этих слов и от того, как ты себя чувствуешь. Ведь тебя не интересует, как я себя чувствую среди этих холмов? Меня поддерживают лишь воспоминания о здешней прежней жизни.
