– О твоем «лекарстве». Я искал шлепанцы и заглянул в ящик гардероба. Там были дюжины и дюжины пустых бутылок.
– Да что ты говоришь?
– Миррен, это были бутылки из-под виски, на огромную сумму. Что ты сделала с собой? – Он снова зарыдал.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь? – пробормотала она, густо покраснев.
– Ох, да ладно, ты пьешь за двоих, хуже любого мужика. Я понимаю, ты ничего не можешь с этим поделать. Знаю, что это такое. Видел в армии парней, сосавших виски вот так, по глоточку. Хуже всего были офицеры, они быстрее слетали с катушек. Ведь это крепкая штука, она разрушает человека. Я не узнаю тебя, это не ты, не та девушка, на которой я женился, – прошептал он.
– А кто отвешивал мне подзатыльники, наваливался на меня и трахал, хотела я того или нет, кто убил моих детей? – закричала она. – Ты тоже не тот парень, в которого я когда-то влюбилась и за которого вышла замуж!
– Так не должно продолжаться. Ты сожжешь себе все нутро. Женщины не могут пить наравне с мужчинами.
– Давай поспорим? Ты высказал свое мнение, я тебя выслушала, но в данный момент мы тратим время, которое могли бы потратить на удовольствия. Не порти хороший вечер.
– Доктор Каплински сказал, что я должен бороться со своими демонами, а пьянство делает их хуже, злее, а не лучше, – взмолился он, но она потеряла терпение.
– Доктор Каплински? Мне надоело слышать его фамилию. Что он вообще знает?
– Я уже говорил тебе, что о страданиях он знает много. В войну он потерял семью. Они были евреи. Поедем домой. Я устал.
– Ну а я не устала, совсем не устала. Если ты не пойдешь со мной, я пойду одна. Не хочу, чтобы этот вечер пролетел впустую. Ты можешь вернуться домой. Я дойду пешком.
– Как в тот раз, когда Бен поехал тебя искать? Не говори глупости. – Он сердито посмотрел на нее.
– О, так он насплетничал? Наплел тебе эти небылицы, да?
– Он твой кузен, твой родственник, он беспокоится за тебя. У меня оборвалось сердце, когда я увидел твои пустые бутылки. Я не хочу, чтобы ты катилась по наклонной, чтобы тебе что-то угрожало. Ты моя девчонка…
– Не нападай на меня, Джек. Тебе это не идет.
– Пьянство тоже тебе не идет. Это не ответ. Вместе мы сможем оторваться от прошлого, оставить все позади, добиться чего-то, но только без бутылки. Это третий лишний. Что сказали бы твои бабушка с дедушкой о том, что ты зачастила в пабы? Они пришли бы в ужас. А довел тебя до этого я, показал тебе дорогу к пороку. Прошу тебя, Миррен, поехали домой. Мы вместе найдем выход из этой тяжелой ситуации, подумаем, как нам жить дальше.
– Оставь меня в покое! У меня все нормально. Мне нужно развлечься, а не выслушивать твою проповедь. Я приеду домой последним поездом, обещаю тебе. Ты можешь встретить меня у станции… Если ты не хочешь пойти со мной, тогда поезжай домой. Не хочу, чтобы ты тут болтался. Можешь подоить утром коров. – Она расхохоталась, но смех был какой-то невеселый. Махнула Джеку, чтобы он уезжал домой, и удивилась – что такое вселилось в ее мужа?
Он отряхнул пальто и ушел, весь из себя правильный, чопорный и подтянутый. Вероятно, он верен себе – опять вздумал сменить курс… как ей надоели его взбрыки. Что ж, как поется в песне: «Уходи или останься, утони или плыви». Его дело, его выбор. Сейчас ей хотелось не сидеть в вэне, держа на коленях газету с рыбой и чипсами, а снова зайти в ту дверь, за которой потрескивал огонь и можно было выпить виски… а там будь что будет, хоть умри. Это было гораздо привлекательнее. Правду говорят, что мир выглядит лучше, если смотреть на него через донышко стакана.
Все ее дружбаны были в наличии – ирландка Элси, бешеная торговка с рынка, распевала старинные ирландские баллады, а ее пальцы ловко бегали взад-вперед по клавишам. Был там мистер Фишер и его приятели, они спорили, чья очередь всем ставить; были там ребята-строители, которые только что разодрались из-за какой-то ерунды и были выброшены на свежий воздух, на мороз.
К закрытию все вывалились на улицу, и кто-то заявил, что знает подвальчик, где можно достать выпивку по QT. У Миррен шел изо рта пар, и она согревала глотку виски; она пила, пока ее кошелек не опустел. Элси купила у нее прямо с плеч кардиган, новый, Пам связала его в подарок к Рождеству.
Крэгсайд растворился в тумане. Джек вообще исчез с горизонта. Тут она могла быть самой собой, набираться жизненного опыта, петь и травить анекдоты. Веселая компания сидела на скамье и горланила песни. Постепенно, один за другим все отвалили; остались лишь она и Элси.
– Заткните глотки, черт побери! – крикнул кто-то из окна. – Вы разбудите моих детей!
Гавкали собаки. Пьяные подружки, хохоча, двинулись на Хай-стрит. Миррен не чувствовала холода, тем более что в ее сумке лежала бутылка. Но внезапно она поскользнулась на обледенелой дороге, сумка соскочила с ее руки, и стекло разбилось; драгоценная жидкость вылилась. Миррен со злостью пнула стекляшки ногой.
– Подберите стекло, леди, или я заставлю вас это сделать! – произнес грубый голос.
– Ты сам или целая армия? – услышала она собственный голос.
