– Этим вопросом я не интересовался. – И снова ответ прозвучал фальшиво.
– Почему же? Ведь в этом случае с вас снялась бы ответственность за благосостояние девушки. Раз есть кому о ней заботиться, зачем тогда ваши подношения?
– Я бы все равно помогал ей. Так уж у нас принято.
– И вам не было бы обидно, что приходится содержать еще и Лялиного любовника? – пришла очередь удивляться Гурову. – Странно, очень странно.
– Не вижу ничего странного. – Закира эти слова задели, было видно, что разговор начинает его злить. – Я помогал девушке на протяжении нескольких месяцев и сильно в деньгах не пострадал. Так почему не продолжить это дело?
– Хорошие традиции, – похвалил Гуров. – Что ж, раз добавить вам больше нечего, будем считать разговор завершенным.
Он положил снимки в карман и, не прощаясь, вышел. В отделе его ждал новый сюрприз, и снова приятный. Не успел Лев переступить порог здания, дежурный сообщил, что в кабинете его дожидается человек. Заявляет, что у него есть важные сведения по убийству девушки из «Сосен». Гуров поспешил к себе. В кабинете сидел мужчина средних лет, на шее у него висела внушительных размеров фотокамера.
– Доброе утро, – поздоровался Лев. – Вы и есть тот человек, у которого для меня важные сведения?
– Так точно, я тот человек. – Голос у мужчины оказался писклявый, точно комар над ухом загудел. – Но, прежде чем я начну говорить, хотелось бы получить гарантии, что мое имя не будет нигде упоминаться. Ни в ваших отчетах, ни, тем более, в суде. Свидетелем я тоже не пойду. Мне жизнь дороже.
– Тогда зачем вы вообще сюда пришли? – с ходу разозлился Лев. Подобные типчики ничего, кроме раздражения, у него не вызывали. – Сидели бы себе дома, на птичек любовались, или кого вы там своей камерой фотографируете.
– Не мог, – вздохнул мужчина. – Долг заставил. И потом, если все, кому не лень, начнут отстреливать добропорядочных граждан, что от мира останется?
– Хотите сказать, так недолго и самому пулю словить, – невольно усмехнулся Лев. – Ладно, будут вам гарантии. Выкладывайте свои архиважные сведения.
Мужчина стянул с шеи камеру, подкрутил какое-то колесико и повернул экраном к Гурову. На снимке были запечатлены знакомые сосны, а между ними человек с винтовкой. Лицо сосредоточенное, палец на спусковом крючке. Камера у фотографа оказалась высшего качества: и винтовку и человека идентифицировать по такому снимку без проблем.
– Вот это подарок, – изучив фото, проговорил Лев, мгновенно забыв о своем раздражении. – Снимок нужно перебросить на другой носитель. Но оригинал удалять не советую, как вы понимаете, это теперь улика, так что фотоаппарат вам придется оставить здесь.
– Да вы с ума сошли! – опешил фотограф. – Знаете, сколько такая камера стоит? Нет, и не просите! С камерой я не расстанусь.
– Ненадолго. Только пока идет следствие. А управление вам на время другую камеру выделит, – попытался Лев «подсластить пилюлю». – Любую, какую вы запросите.
– Не нужна мне чужая камера! – кипятился фотограф. – И зачем я только к вам пришел!
Но расстаться с камерой ему все же пришлось. Гуров вызвал майора Иванченкова в качестве «тяжелой артиллерии». Из «Сосен» он вернулся с неоднозначным ответом. Администратор при жизни Рогоза был с ним знаком, и, если бы увидел, наверняка вспомнил. Но в «Соснах» он видел его последний раз три с половиной года назад, хотя Рогоз мог и мимо незаметно проскочить, места ему хорошо знакомы. Но одно дело – предполагать, и совсем другое – знать наверняка. Гарантированного подтверждения, которого ждал Гуров, он так и не получил.
С Иванченковым фотограф оказался знаком, о его крутом нраве наслышан, так что возражать майору не стал. Положил аппарат на стол и тихонько покинул кабинет. А Иванченков и Гуров засели за компьютер, собираясь прогнать лицо стрелка по базе. Спустя час отыскали его среди бывших биатлонистов среднего звена. Нестеренко Вадим, под этим именем он числился среди спортсменов-биатлонистов. Когда-то выступал за сборную Казани, показывал неплохие результаты, но «золота» не брал и из-за травмы до большого спорта не добрался.
Пока Иванченков связывался с ассоциацией биатлонистов, Гуров принимал отчет Стасика. Надежду тот уломал, и она «принудительно-добровольно» съездила с ним в редакцию газеты «Истринские вести», где шустрый журналист, он же репортер, за считаные минуты настрочил материал на первую полосу. Стасик сумел договориться и с главным редактором. Экстренного выпуска бумажного формата тот не обещал, но в электронную версию газеты запустить новый материал гарантировал в течение часа. Не стали вставлять палки в колеса и сотрудники морга, пообещав выдать тело к двум часам дня. Стасику осталось договориться с местным похоронным бюро, и можно было считать, что дело сделано.
