Картофелина пытается наступить на овечий пузырь, но тот выскальзывает у нее из-под копыта.
— Кажется, возврат за эликсир мы требовать не будем.
Я расплываюсь в такой широкой улыбке, что она вполне могла бы заменить растущую луну.
— Это нужно отпраздновать. Завтра можно взять Картофелину и поехать на речку. Поищем, где гнездятся куропатки. А если хочешь отдохнуть, то можем поиграть в шахматы или…
— На выходные мне снова придется остаться здесь. Прости.
— Ну что ж, тогда я присмотрю за домом… — говорю я, но Старина Джин уже спешит на зов Джеда Крикса.
Одиночество — мой частый гость, и его почти всегда сопровождает тоска. Сегодня она усаживается мне прямо на колени.
Сколько одиноких душ пережидало в этом подвале ужасные события, рядом с которыми мои неприятности кажутся сущими пустяками? Я провожу пальцем по слову
Письма читателей лежат неровной кучкой на полу. Я поднимаю их и перечитываю, пытаясь найти успокоение в жалобах незнакомых мне людей. Почему именно в общении с незнакомцами мы можем сбросить камень с души? Наверное, потому, что незнакомец вряд ли станет распускать слухи среди тех, кого ты знаешь, и не будет судить тебя, основываясь на своем мнении о тебе. А может быть, ощущение того, что незнакомцу не все равно, приносит нам утешение.
Чаще всего у мисс Ягодки просят совета в любовных делах — судя по всему, она настоящий знаток в этой области. Я размышляю, как поступить с ухажером, который вместо того, чтобы говорить спокойным тоном, предпочитает ворчать (бросить его, как горячее печенье), с авантюристом (тот же совет) и с кокеткой (найти печенье похолоднее). Надеюсь, я смогу хоть в какой-то степени проявить свою беспристрастность.
Думая о том, что сейчас не отказалась бы от печенья, я беру в руки письмо без обратного адреса. Это значит только одно: отправитель рассчитывает прочесть ответ в газете.
Глядя на колеблющееся пламя свечи (его как будто теребят невидимые руки), я размышляю о главном противоречии южного общества: никто не станет высказываться против того, что чернокожих загоняют в заднюю часть трамвая, пока дело не дойдет до их слуг. Миссис Пэйн непременно нашлась бы что сказать тому, кто заставил бы ее сидеть отдельно от Этты Рэй, — это если предположить, что миссис Пэйн однажды придется проехать на трамвае. Но в том, что люди стремятся провести черту, нет ничего удивительного. Чем дальше стоишь от кого-то, тем сложнее его любить.
Возможно, ответ вышел слишком радикальным для того, чтобы помещать его в газете, но пускай решение остается за Нэйтаном. Я написала совершенно искренне. Раз читатели спрашивают, почему бы мисс Ягодке им не ответить? Дискуссия хорошо продается, а это по-настоящему острая тема. Быть может, мы даже сможем набрать две тысячи подписчиков раньше срока.
Я берусь за свой маскировочный костюм, но письмо Шана, лежащее в корзинке, так и манит меня к себе. Энергия есть даже у неживых предметов. Старина Джин верит, что однажды светлая энергия табачного пузырька поможет флакончику соединиться с крышечкой. Поэтому Старина Джин и не разрешил мне взять коробку. Я уверена, что меня к письму Шана, которое так долго хранилось в кармане куртки, привлекла его светлая энергия. Мне кажется, что лист бумаги свернулся клубочком, словно этот забытый осколок памяти и боли очень долго ждал, пока его хоть кто-нибудь поймет.
Я вытираю вспотевшие пальцы о платье и разворачиваю письмо.
