— Предлагаю вам вернуть Ноэми как можно скорее. Мисс Солтворт обожает ее стряпню. Сказать по правде, я почти уверена, что Ноэми могла многое рассказать о вас мисс Солтворт.
Кэролайн очень зла. Но вдруг раздается глухой удар. Голова Кэролайн ударяется о спинку кровати, ее волосы рассыпаются, как обмолоченная пшеница. Взгляд утрачивает ясность.
— Стой, — шепчет Кэролайн, еле ворочая языком.
Подскочив к кровати, я кладу влажное полотенце Кэролайн на лоб. Она медленно переводит взгляд на меня.
— Джо, ты всегда была на моей стороне. Помнишь историю со сливами?
Как-то раз мы с Кэролайн убежали играть в небольшой лесок, и к нам подошел коммивояжер с целой тележкой музыкальных инструментов. Он дал Кэролайн кларнет и, как только она поднесла его к губам, схватил ее сзади, злобно ухмыльнувшись. Кэролайн пронзительно закричала и ударила мужчину кларнетом, а я схватила трубу и треснула ему по колену.
Затем мы, взявшись за руки, побежали к дому. Кэролайн не выпускала мою ладонь, пока миссис Пэйн не разняла нас, сунув каждой по сливе.
— Помню, — отвечаю я, но Кэролайн уже посапывает.
Если не брать в расчет мое сердце, которое от ужаса то замирает, то ускоряется, шестеренки поместья Пэйнов крутятся так, как положено. Назначенные природой садовники — цыплята — рыхлят и удобряют землю, а садовники, нанятые Пэйнами, тем временем подрезают ветви и чинят ограды. За ними с деревьев присматривают белки.
Компания мужчин, среди которых я узнаю Джеда Крикса и Мерритта, наблюдают за тем, как Джонни Форчун гонит непокорного арабского скакуна по пастбищу. Жокей потрясает над Амиром хлыстом.
— Вот что ты получишь в следующий раз, если снова начнешь лениться, — кричит он высоким подвывающим голосом. Амир раздраженно обнажает зубы.
Миссис Пэйн стоит напротив конюшни, у ограды загона, где Картофелина и пара других лошадей пинают друг другу мяч из овечьего пузыря. В стройной фигуре миссис Пэйн чувствуется журавлиная грация. Я, чуть дыша, замираю на месте, словно она может улететь, если я подойду слишком быстро. Стоящий по другую сторону ограды Старина Джин смазывает седло маслом.
Миссис Пэйн не замечает моего присутствия. Ее взгляд как будто обратился внутрь, и она наблюдает не за лошадьми, а за сценами, разворачивающимися в ее воображении.
Когда я оказываюсь в двух шагах от миссис Пэйн, она наконец поворачивается ко мне. Ее лицо покрыто полосками света, проникающего сквозь поля соломенной шляпки. Угадать ее мысли невозможно — это не Кэролайн, которую можно прочесть как открытую книгу.
— Ваша Картофелина твердо стоит на ногах. Старина Джин проделал отличную работу.
— Да, мэм.
Миссис Пэйн поднимает свежее лицо к небу, сдвинув шляпку так, чтобы защитить глаза от яркого света.
— Она напоминает мне нашу кобылку Радость Саванны. Ее назвали в честь родного города, — миссис Пэйн говорит медленно, словно читает текст на поблекших страницах. — Она была настоящей красавицей, как и ее мать. Во всем — от изгиба головы до последней волосинки на хвосте — чувствовалась божественная рука провидения. К тому же она была очень доброй. Беззлобный нрав может возвысить лошадь, а может сыграть с ней злую шутку. Не только в скачках, но и в жизни.
По лицу миссис Пэйн пробегает тень улыбки.
— Что стало с Радостью Саванны?
— У меня ее забрали. — Миссис Пэйн крутит золотое кольцо на пальце. — Я целый год рыдала ночи напролет.
Зачем родителям миссис Пэйн понадобилось отбирать у единственной дочери любимую кобылу, тем более что они занимались коневодством? Не понимаю. Но ведь, с другой стороны, пытаться разгадать миссис Пэйн — все равно что разворачивать мокрую газету: страницы непременно порвутся.
Мы греемся в лучах послеполуденного солнца, наблюдая за лошадьми, и я гадаю, скажет ли миссис Пэйн мне что-то еще или она позвала меня лишь для того, чтобы поведать историю о любимой кобыле. И вдруг миссис Пэйн, проведя перед собой рукой, словно для того, чтобы рассеять туман, спрашивает:
— Как проходят ваши прогулки с Кэролайн?
— Прекрасно, мэм.
— Ты ведь не спускаешь с нее глаз, верно?
Обличить мою ложь может только Мерритт. Неужели он уже что-то рассказал миссис Пэйн?
Чем дольше я молчу, тем более подозрительной кажусь.
— Да, мэм, она всегда со мной рядом. — Я слышу свой голос как бы со стороны. — Ваша дочь держится в седле крепко, как гребень на голове у петуха. Думаю, эта способность досталась ей от вас.
Не знаю, почему я вру. Миссис Пэйн я обязана куда большим, чем ее сумасбродной дочери. Наверное, потому, что я не ябеда.
На щеках миссис Пэйн появляются милые ямочки.
— Да, вероятно. Что ж, я рада, что вы с Кэролайн ладите.
Неподалеку от нас Амир валится на землю, и жокей осыпает его проклятиями. Вздохнув, миссис Пэйн уходит в их сторону.
Ко мне подходит Старина Джин, распространяющий запах седельного мыла и раскрасневшийся от работы.
— Заметила кое-что новенькое?
— Ты еще больше похудел.
Старина Джин проделал новую дыру в ремне, который не дает парусиновым брюкам свалиться с талии.
Эти слова он, махнув растрескавшейся ладонью, пропускает мимо ушей.
— Я больше не кашляю. Даже мяч смог надуть.
