— Просто угадала. Я же говорила вам, что читаю «Фокус», а вы слишком уж часто используете это слово.
Нэйтан останавливается у бледно-лилового дома в викторианском стиле. Если присмотреться, можно увидеть, что краска облупилась. Серые балки и наличники, похоже, когда-то были белыми (этот цвет в городе с железной дорогой часто становится причиной расстройств).
На террасу выходит то ли лепрекон, то ли человек — мужчина с крошечным носом. Он бросает на нас злобный взгляд, и зажатая в зубах сигарета повисает в углу рта, осыпаясь щепоткой пепла. Пока мы поднимаемся по ступеням, он с важным видом спускается нам навстречу, шагая шире, чем можно ожидать от человека такого роста.
— Желаю вам от души повеселиться с этой хорошенькой телочкой, — с резким ирландским акцентом произносит мужчина и разражается смехом.
«От души повеселиться…» — смысл фразы долетает до Нэйтана не сразу. Резко обернувшись, он собирается было догнать лепрекона, но я хватаю его за руку.
В дверях нас встречает женщина средних лет в полосатом платье. Покрытая тонким слоем пудры, ее белая кожа кажется еще светлее.
— Я вас узнала, — женщина обращается к Нэйтану. Голос ее скрипит, как старые штиблеты. — Вы очень понравились дамам, когда приходили в прошлый раз.
Нэйтан отрывает взгляд от удаляющегося лепрекона и, краснея, прочищает горло.
— Добрый вечер, мадам Делайла. Позвольте представить вам…
— Джо Куань. Мне нужно поговорить с Билли Риггсом.
Воспаленные прищуренные глаза мадам Делайлы внимательно изучают мое платье-абажур, а затем и мое лицо.
— Подождите здесь. — Она закрывает за собой дверь.
Дера стучит хвостом по крыльцу.
— Частенько тут бываете? — я не могу не задать этот вопрос.
Нэйтан хмурится:
— Я приходил сюда, чтобы провести расследование. Но толку от этого было немного.
Нэйтан переводит взгляд на дверь, на которой вырезаны два квадрата — более филигранная версия рисунка на дубе.
— Что символизируют эти кости? — спрашиваю я.
Нэйтан перекатывается с носков на пятки, и под его ногами возмущенно поскрипывают доски крыльца.
— Комбинация из четырех и пяти очков носит имя Джесси Джеймса.
— Преступника?
Нэйтан кивает.
— Его застрелили из сорокапятикалиберного пистолета. Билли уверен, что превзошел Джесси Джеймса.
— В благородстве?
Хоть Джесси Джеймс грабил поезда и совершал жестокие убийства, некоторые считают его народным героем, который раздавал добычу бедным.
— Джесси Джеймс был благороден, как Сатана в воскресный день, — усмехается Нэйтан. — Билли считает себя в разы коварнее.
На пороге снова появляется мадам Делайла.
— Он примет только мисс Куань.
— Но даму кто-то должен сопровождать.
— Если у нее хватает смелости заявиться к Билли Риггсу, она точно сможет постоять за себя.
— Я справлюсь. — В каком-то смысле я рада, что мне не придется посвящать Нэйтана в свои дела.
Нэйтан поворачивается так, чтобы женщине не было видно его омраченного беспокойством лица.
— Мисс Куань… — выговаривает он сквозь зубы.
— Просто Джо.
— Джо. Мне на ум приходит слово
— А мне —
Я вхожу в дом, и Нэйтан злобно смотрит мне вслед. Мадам Делайла захлопывает дверь прямо у него перед носом.
Мы сразу же попадаем в довольно просторную гостиную с барной стойкой в дальнем углу. Лица сидящих за ней людей разглядеть никак нельзя из-за тусклого света, но по их развязным манерам и по хриплому смеху ясно, что они пришли сюда не для того, чтобы играть в вист.
Мадам Делайла ведет меня по темному коридору. Служанки, главным образом чернокожие, в куда более откровенных платьях, чем носят горничные Пэйнов, разносят подносы с едой и напитками. Лица девушек безучастны — они привыкли не вмешиваться в чужие дела. Стены между дверями, узкими, словно женская талия в корсете, обклеены бархатными обоями. Смеющаяся девушка тянет в одну из комнат мужчину. Скорее всего, большую часть информации Билли собирает в стенах этого дома.
Мадам Делайла останавливается у комнаты под номером девять и стучится.
— К вам Джо Куань.
Дверь открывается, и я сталкиваюсь нос к носу с мужчиной. С таким скорбным выражением лица он вполне мог бы сойти за гробовщика. Он даже одет будто бы для похорон: на нем черный сюртук и брюки в черно-серую полоску.
— Кастет, впусти ее.
Мужчина отступает в сторону, и на меня устремляются глаза Билли Риггса — точь-в-точь грязные монетки. Билли никак нельзя отправить на похороны, да и на свадьбу, если уж на то пошло. Билли совершенно голый.
