— Я и иголку-то в руках держать не умею, — бурчит мистер Белл, но спорить с женой не решается. — Что ж, в этом вопросе ты, Джо, и правда дала нам хорошую зацепку. Нэйтан, может, ты даже нарисуешь… Стой, куда ты?
Нэйтан сдергивает с крючка куртку и шляпу, а затем, не оборачиваясь, выходит на улицу.
Готова поспорить, что точно знаю, куда он собрался.
Старина Джин немного пришел в себя, и я кормлю его мясным бульоном. Потом, поманив за собой Деру, я несу грязную миску на кухню, где миссис Белл пьет чай.
— Можно я немного погуляю с Дерой?
— Конечно, она будет в восторге. Поводок висит у двери.
Заправив косу под изношенную кепку Старины Джина, я цепляю поводок к ошейнику Деры. Нагретая полуденным солнцем трава у крыльца Беллов источает кислый запах. Я сажусь на корточки рядом с Дерой и отвожу ладонью шерсть, спадающую овчарке на глаза. Она-то точно знает, где искать Нэйтана.
— Так, Дера, отведи меня в Авалон.
Дера ведет меня на север по улице, застроенной узкими одноэтажными домами. Комнаты в таких домах вытянуты в длину, и если, встав у входной двери, выстрелить из ружья, то пуля вылетит наружу, не задев ни одной стены. Мне, конечно, трудно вообразить человека, который станет таким заниматься, но в Атланте не все поддается объяснению.
Мы проходим целую милю, и домов вокруг становится все меньше, а гущи деревьев, простирающиеся до горизонта, кажутся все менее ухоженными. Крик пролетающих диких гусей смешивается со звуком текущей воды. Я начинаю сомневаться, что Дера знает, куда идет. Вдруг она просто наслаждается прогулкой?
— Где Нэйтан, Дера? Надеюсь, ты ведешь меня в Авалон, потому что у меня скоро начнут расти мозоли на мозолях.
Я уже собираюсь повернуть обратно к дому, но тут Дера ныряет в заросли кустарника — такие густые, что, если швырнуть в них ботинком, он непременно отскочит. Раздвинув ветки, я понимаю, что пройти здесь проще, чем кажется. Вслед за Дерой я взбираюсь на небольшой пригорок.
Оттуда открывается вид на кристально чистый каменистый ручей примерно сорок футов шириной. Посреди ручья лежит гладкий валун, напоминающий по форме кепку — такие носят мальчишки-газетчики. На козырьке кепки, свесив ноги над водой, сидит Нэйтан с раскрытой книгой в руках.
Нэйтан поднимает голову, и его шляпа начинает поворачиваться из стороны в сторону. Закрыв книгу, он встает. Дера сбегает к ручью и, огибая камни, несется к хозяину.
— Привет, — я пытаюсь перекричать шум воды. — Так вот что такое Авалон.
Дорога скрыта за деревьями, а вдалеке можно различить очертания холмов — сложно поверить, что это тоже часть Атланты. Кружевные листья папоротника гладят меня по лицу, прохладный воздух пахнет чем-то сладким и зеленым.
Обняв собаку, Нэйтан треплет ее по шее.
— Даже не знаю, радоваться мне или…
— Грустить.
Из-под полей шляпы показывается напряженная улыбка.
Приподняв юбки, я перепрыгиваю на первый камень.
— Нет, постой. Я сам подойду…
Второй камень оказывается размером с кулак, поэтому я поспешно ступаю на третий, четвертый и на…
— Нет, только не туда!
Последний камень начинает шататься, и у меня почти соскальзывает нога. Но я успеваю перепрыгнуть на камень к Нэйтану. Он, выругавшись, хватает меня за руку.
— Меня не так-то легко сбить с ног, — говорю я ему.
Нэйтан все не отпускает мою руку, и мое сердце трепещет, как рыба, вытащенная на берег.
— Меня тоже, — тихо произносит Нэйтан.
Я вдруг начинаю очень сомневаться в своей способности твердо стоять на ногах.
Нэйтан разжимает ладонь, но от ее тепла у меня по руке по-прежнему бегут мурашки.
— Здесь, конечно, тесновато, — Нэйтан показывает на дальний конец валуна. — Как видишь, волшебные яблоки еще не созрели. Не желаешь ли присесть на диван?
Я осторожно опускаюсь на козырек каменной кепки.
— Какая приятная на ощупь обивка из шкуры единорога!
— Спасибо. Я сам здесь все обставлял. — Нэйтан показывает на вмятину в нескольких футах от нас: — Вон там был выкован Экскалибур. Э-э, это такой меч.
— Я знаю. Твой отец Экскалибуром выгонял у тебя из-под кровати Всадника без головы. Ты каждую ночь приходил к отцу в типографию. — Это радостные воспоминания, но, увидев напуганное лицо Нэйтана, я перестаю улыбаться. — Прости.
— Нет, не извиняйся. Просто я пока что свыкаюсь с мыслью о том, что ты меня уже знаешь.
Мы болтаем ногами над водой, которая, пенясь, огибает валун. Дера, где-то утолив жажду, возвращается к нам и усаживается рядом с Нэйтаном. Прижав овчарку к себе, он смотрит на ручей так же, как и на все, что его окружает, — спокойным взглядом глаз, которые поглощают больше, чем излучают.
Зацепившись длинными пальцами за край валуна, Нэйтан разминает спину. Тишину нарушают только шелест и плески воды.
— Раз ты знаешь так много моих секретов, то, наверное, можешь открыть мне что-то из своих тайн? — глаза Нэйтана слегка расширяются.
— Вся моя жизнь — сплошная тайна.
— Так не должно быть.
