Кажется, никто ничего не заметил. Бри как обычно сидела, глядя перед собой, и односложно отвечала на вопросы отца о школе. Джон пытался объяснить Роббу, почему именно ему непременно самому надо паять усилок. Теон еле сдерживался от саркастических реплик по этому поводу. Робб, жестикулируя левой рукой в разговоре с Джоном, правой в это время сжимал локоть Теона, удерживая его от комментариев. Рикон плевался едой на дальность в сторону Сансы, пытающейся одновременно усовестить его и увернуться. Мать сосредоточенно пилила куриную котлету вилкой, пытаясь подготовить для самого младшего сына новую порцию плевательного.
Как я люблю свою семью. Ничего не поменялось, а со мной что-то вроде не так теперь. У меня есть тайны в кои-то веки. И это гораздо круче, чем знать что-то о подстроенной уже ловушке и молчать. Она улучила момент и быстро глянула на Джеда. Тот как ни в чем не бывало слушал болтовню Джона, пытаясь вникнуть в суть разговора.
— Арья, — попросила ее Бри, сидевшая по правую руку. — Хлеб передашь?
— Ага, — сказала она, не взглянув на подругу, и потянулась к хлебнице в центре стола.
Главное случайно не вывалить ее на Джеда, будет совсем ерунда. Видимо, то, как неловко она подняла миску, заставило парня дернуть рукой в сторону посудины, но он так и не пришел ей на помощь. Правильно сделал. А вот ободряющий взгляд был лишним. Она еще не отошла от него, когда, повернувшись к Бриенне, предложила выбрать хлеб. Та вынула два куска и кивнула. Арья вернула на место хлеб и опустилась на стул. Ничего не произошло. Ничего особенного. Вот значит это как — нести все внутри и бояться расплескать. И не расскажешь никому. Никто не поверит. Хотя Бри бы поверила.
========== 6.8. Должок /Тирион ==========
Временами Тирион бывал согласен с сестрой частично. Как правило, это касалось оценки действия других людей («врагов» в терминах Серсеи и «чужих» в его собственных) с точки зрения идиотизма. Мир был четко расчерчен, делимый на чужих, своих и нейтральных. Действия первых следовало оценивать, вторых — учитывать, последних — направлять. И вот случился тот редкий единичный случай, когда Тирион был согласен с сестрой бесповоротно и полностью. Джейме повел себя как дурак. Уверен, формулировка Серсеи кардинально отличается, но суть та же.
Ошибкой было успокоиться, расслабиться и начать наслаждаться жизнью. Серсея всегда бьет, когда не ждешь. Черт знает, как она выбирает момент. Видимо, это та хваленая интуиция, в которой Тирион обычно видел подпочвенный скрытый уровень логики. Это более всего и удивляло его в сестре — хорошо развитая интуиция при полном отсутствии логики.
В этот раз Серсея выступила блестяще. Если бы ее цыганочка с выходом не ударила так бесчеловечно по Джейме, Тирион бы даже впечатлился и предположил, что наконец-то в ее поступках начал появляться некий стиль. И все же она зря сделала этот ход. Все следовало оценивать пользой для семьи. Состояние Джейме никак нельзя было описать в позитивном ключе. Более того — месть близнецу вызвала охлаждение к девушке Ланселя. Стратегически она проиграла бой и теперь внезапно свинтила в гости к Тиреллам (и неведомо насколько!). Дом ворочался и вздрагивал, как разворошенный муравейник. Ланны всегда старались сплотиться в тяжелый момент, а тут словно какая-то муха перекусала всех по очереди. Люди цапались на пустом месте, грызлись из-за пустяков, отпускали небезопасно болезненные шпильки. Дом по инерции жил, но это отчего-то отчетливо напоминало Тириону картину Брейгеля. Слепые, идущие друг за другом, клюка у каждого, и последний еще не ведает, что первый уже, споткнувшись, летит кубарем с горы. А все почему?
Джейме был душой нашего муравейника. Шуткам золотого львенка улыбались раньше, чем он начал ходить. Веселый шалопай с зелеными глазами… Тирион слышал и знал все. Слуги из старых хорошо помнили близнецов совсем малышами. Серсея никогда не была такой открытой и дружелюбной. Всегда маленькая принцесска, требующая поклонения, уважения, почестей, власти. И ее принц. Рыцарь, который в конечном итоге ее и испортил. Когда они оба заигрались? Когда она перекрыла весь остальной мир для него?
И вот теперь Джейме было плохо. Свет ушел из его глаз. Даже двигался он усталой походкой старого отшельника. Главный слепец прозрел, но было поздно. Джейме медленно катился в пропасть, увлекая за собой по инерции. И дом пытался упасть за ним во мрак. В горе и в радости. Всего лишь потому, что он был прирожденным лидером. И боль его каждый воспринимал как свою. Это понимал Тирион, а значит, и отец. Оттого мать все чаще бывала в Кастерли, оттого за столом было теплее обычного. Но раз за разом попытки растормошить Джейме проваливались.
Этим вечером Джейме ушел за грань. Он не вернулся из школы, и никто его не видел после уроков. Тирион успел вызнать, что он где-то в городе и неведомо с кем. В панике он было запросил помощи у отца, чего бы ни за что не сделал в здравом уме, но потом поступил умнее.
— Лансель, за тобой долг.
— Что, вот так скоро? И так вдруг?
— Найди Джейме и удержи его от глупостей. Это все.
