В маленьком зале было душно, клубы мерцающей серебристой пыли, больше похожие на клубы сигаретного дыма, плавали над креслами в лучах света в тем моменты, когда на экране космические просторы сменяли пустынные ландшафты, залитые солнцем. Они сидели бок о бок поначалу, но пятая точка Арьи быстро начала затекать. Под этим самым благовиднейшим из предлогов она то елозила по своему креслу, то пинала ботинком спинку впереди стоящего, то начинала расшнуровывать ботинки и парковать стопы то там, то тут, задевая окрестные предметы и Джеда. В общем, девушка вела себя как шебутная, немного тронувшаяся на почве осеннего обострения белочка, сортирующая все свои запасы по кладовым, дуплам, гнездам и прочим только полоумному зверью, склонному к накопительству, известным местам складирования стратегических ресурсов. Джендриного терпения надолго не хватило, хотя по началу он даже посмеивался над ее метаниями, потом перешел к сочувствию сначала Арье, а потом уже и окружающим. Потому на колени к себе, в отличие от больницы, он ее посадил сам, без всякой команды извне, не ведая, к чему это приведет. Для начала она затихла, и даже залипла за этим занятием, просмотрев порядка десяти минут фильма, но, быстро вспомнив на кой ей был нужен этот маневр, сориентировалась и исправилась. Снова начав ворочаться, перекомпоновываясь на коленях парня, она пересела боком, прижимаясь щекой к шее и плечу, а потом для равновесия запустила руку на другую сторону его шеи. Неизвестно, каким богам надо было воздать, но на их ряду почти никто не сидел, а остальные граждане в окрестностях ее вообще не волновали. Потом Арья перекинула стопы через подлокотник кресла и начала отвлекать Джендри от фильма уже по полной программе.
— Арь, — было начал он укоризненно, но в кино был какой-то переломный момент с напряженней паузой и мелкими музыкальными завываниями на заднем плане, которые должны были показать, что у героя душевные метания, не иначе.
Глаза Арьи едва торчали над плечом Джендри, но нижний край луча проектора проходил невысоко над ее головой, потому наклонившись к ней с выговором, Джендри замер и поцеловал ее, медленно склонив шею. Губы его были слишком бережными, и долго такими не остались, потому что у обоих начиналась какая-то цепная реакция, стоило поцеловаться. В первые пару раз Арья вообще была не состоянии что-то думать, просто знала, что оттащить ее будет возможно только четверкой лошадей, и то она сочувствовала тягловым животным и сомневалась в целесообразности их практического применения, а главное в том, что белогривые справятся. С Джедом что-то тоже происходило, сродни тому яростному бешенству, что она порой специально вызывала на площадке или гораздо реже наблюдала в спорах с тем же Джоффри или отцом. Сам Уотерс называл это «баратеоновской яростью», а Арья называла для себя «включить Баратеона». Постепенно она все больше привыкала к нему, изучала и теперь, не прекращая поцелуй могла почувствовать, когда же Джед «включит Баратеона», когда его пальцы сожмут ее тело так, что она будет ощущать их жар отдельными огненными точками, когда дыхание сорвется на хрип, когда движения ускорятся раза в два, и все сольется в практически беззвучный дикий танец. Контролировал ли себя Джед в этот момент, она не знала наверняка, но подозревала, что не особенно, почему и боится таких состояний. Что до самой Арьи, то ей до дрожи в пальцах хотелось вызывать это состояние у парня, потому что он делал то, чего она страстно желала, а контролировать свои порывы она никогда и не собиралась. Одного дурака, желающего контролировать не поддающееся контролю, на их пару по-любому хватит, считала девушка.
Страсть захлестывала, переливаясь через край. Вниз во тьму под ногами улетела куртка Арьи, заблаговременно расстегнутая наполовину, так что оставалось лишь рвануть молнию резким движением. Ее руки блуждали по шее и груди парня, обнимали затылок, его руки прижимали девушку плотно, проходя от лопаток до бедер. Арья перенесла колено по другую сторону кресла, оказавшись лицом к Джеду на его коленях, и поцеловала в острый выступ челюсти на пол пути от подбородка к скуле, почти кусая. Уотерс перехватил ее губы, едва ей стоило оторваться, впился, прижал к себе, придвигая ближе ее бедра. Арья вскрикнула и перегнулась назад, пронизанная светом, успела ощутить, как его руки скользнули со спины на грудь, а бедра конвульсивно дернулись под ней, сближая тела, и … Джед «проснулся».
— Черт! — выдохнул он, притягивая ее назад, сгребая и безжалостно разворачивая боком, а когда она попыталась оказать сопротивление, тот с каменным лицом ссадил ее офигевшее тело на соседнее кресло. Арья немедленно закинула ему на колени ноги, а Уотерс посмотрел на нее грозно.
— Давай без глупостей, — попросил он почти рыча, так что вздрогнул даже сам, а Арья так вообще облизнулась. — Арь-я!
