Они вошли в зал обычным порядком, как перемещались по школе: Робб и Теон за Бриенной, Джендри и Джон впереди, Арья замыкала этот импровизированный клин спереди, на ходу перебрасывая мяч из руки в руку. Медленно разгоняясь, стая перешла на бег, Робб и Теон разомкнулись ровно настолько, чтобы пропустить Арью к Бриенне. Вся разминка прошла в этой странной парной последовательности, а потом в нее же вывернулась и игра. Очевидно было и львам, и тренерам, что волки работают иначе, расстановка сил поменялась. Арья и Джендри, казалось, перешли на уровень телепатии, вытеснив из взаимодействия Джона почти полностью, выдавливая в сторону. Поэтому, когда в момент смены площадок Робб вдруг перегруппировал их иначе, ставя Джона между Бри и Арьей, а Теона под свою атакующую левую руку, она только подивилась его разумности. Как ни печален был для Джейни разрыв с Теоном, но на игре последнего он сказался в лучшую сторону. Парень развивал высокую скорость, взлетал на атаку с такой легкостью, словно до того на его лодыжках висели пара подпивших нимф, орошая слезами доски спортзала, а теперь они наконец-то, обнявшись, вытирали друг дружке слезы, сидя вдоль стены на скамейке бесплотной тенью прошлого. Сама Бри чувствовала задор — нервный пока, нестабильный, но гонящий вперед, заставляющий дожимать самые пропащие мячи и повышать голос. Оказавшись зажатой между вдохновленным свободой Теоном и мрачно-саркастичным Джоном, она поначалу больше пасовала на последнего, но постепенно разыгрался и Джон. В отличие от легкого на подъем кракена, Джон бил нестабильно, но мячи, достигавшие цели, стоили того, чтобы над ними работать. В конце концов, Бриенна практически перестала пасовать на Теона, и так получавшего изрядную долю пасов с другой стороны от капитана. Заметивший это кракен приветствовал ее стратегию легким кивком, а Джон начинал бить все стабильнее, и в борьбе за решающие очки, вытащив на себя двойной блок, смог пробить в незащищенную зону и отыграть очко. Ах, как летел по полю со свистом Сандор, не успевающий за мячом, стелился вслед за ним над площадкой отборный мат!
Бри чуть не убилась об собственные шнурки и долго завязывала их, пытаясь одновременно отдышаться. Душ, переодеться, упасть на сидение машины и проспать до приезда. Хорошо, что она решила вернуться к работе только со следующей недели… Девушка наконец выпрямилась, смахнула пот и пересекла уже пустой зал, нырнула в проем, ведущий к раздевалкам, и была перехвачена чьей-то ладонью.
— Бри, на пару слов, — буркнул ей Джон, опираясь о подоконник.
— Ну? — уточнила Бриенна устало.
— Я тут подумал, — сообщил ей Джон, — я не буду делать вид, что ничего не говорил. Все в силе.
— Хм, — только и сумела выдать Бриенна. Расставила, называется, точки над i. Все Старки такие упертые, интересно?
— Да. Так что, если ты решишь что-то изменить… — он сделал паузу, пристально глядя ей в глаза, — я где-то поблизости.
Бриенна кивнула, не в силах что-то анализировать и отвечать. Джон смерил ее взглядом, в котором можно бы было прочитать заботу, и скрылся в мужской раздевалке.
— Все чудесатее и чудесатее, — думала Бри, стоя под струями душа. — Все взялись морочить мне голову.
========== 7.9. Мера предательства / Теон ==========
Я был, словно ветер над морем ничей. Ничей!
Ничей, как бегущий по скалам ручей. Ничей!
Ничей — как сверканье рассветных лучей
Ничей — словно звезды холодных ночей
Ничей. Ничей!
Но тот, кто ничей, тот несчастен всегда. Ничей!
Как небо без птиц и без рыбы вода. Ничей!
Но тот, кто ничей — пропадет без следа
Как, чиркнув по черному небу, звезда.
Звезда. Звезда!
На счастье мне или на горе,
На радость или на беду
Тебя мне вытолкнуло море,
Как будто мокрую звезду.
Скажу глазами виновато,
Скажу и морем, и листвой:
«Прости, что был ничьим когда-то,
Прости, что был ничьим когда-то,
Но я теперь, как море, твой.
Я — твой!»
А.Ассадуллин «Ничей»
Они стояли в коридоре больницы, перебрасываясь ничего не значащими репликами. Робб смотрел на него, прищурив глаза, скрестив руки на груди. С ним было легко, можно было в принципе ничего не изображать — быть гадом, когда хочется быть гадом, и быть самой добротой, когда хочется признания. Удивительно, как он отрешен от мира. Закрыт на все засовы, как укрепленный форт посреди океана с неведомыми координатами. И я внутри этой недосягаемой крепости… Кто бы мог подумать? И это для меня глаза Робба смеются и расходятся морщинки от уголков глаз. Фантастика.
— Долго еще ждать этого героя-любовника? — протянул Робб скучающим тоном.
— Не думаю, что ты прав, — возразил Теон, любуясь его лицом. — Мы выпустили их из-под колпака буквально на сутки. Ничего не могло произойти.
— Теон, а то ты не знаешь, как много всего может произойти за одни сутки! — выдохнул Робб, подмигивая. Семь пекл и груда жареных кальмаров! Он меня подкалывает? Он меня троллит? Он? Меня? Рассказать кому — не поверят. Мир сошел с ума.
— Не эти двое, нет.
