Комната оказалась маленькой и светлой. В ней тоже был навален хлам, но его было куда меньше, и он явно был организован по какому-то принципу. На высокой металлической полке стояли по алфавиту компакт-диски, в углу виднелось узкое ложе, скорее напоминающее нары, чем кровать. Стена над ним была целиком увешана фотографиями. Приглядевшись, я разобрала, что почти на всех была ты. Слева стояла вешалка, аккуратно заполненная одеждой. Я провела пальцем по одной из множества коробок – пыли почти не было. Если я и найду в доме что-нибудь важное, то только в этой комнате, подумала я. На полу высокими, похожими на сталактиты стопками лежали книги: Шекспир, Уильям Блейк, Эзра Паунд, какие-то учебники. Рядом громоздились такие же стопки винила. У окна стоял письменный стол с древним ноутбуком. Я отодвинула краешек занавески и выглянула наружу: из-за кованой решетки открывался вид на тихую деревенскую улицу – женщина с коляской переходила дорогу, мимо пронеслась стайка детей на велосипедах, заливаясь хохотом. Жизнь шла мимо, никто и не подозревал о том, что за ужас творится за стенами соседнего дома.
Рассматривая комнату, я вспомнила кое-что услышанное когда-то, может даже, еще в школе на уроке литературы. Речь шла о психическом нарушении, патологическом накопительстве, как у Плюшкина в «Мертвых душах».
Я подошла к вешалке и провела рукой по вещам. Одежда была женской и явно не новой, похоже твоего размера. Мы виделись редко, и я не знаю весь твой гардероб. Эти тряпки запросто могли принадлежать тебе. Клетчатые рубашки, платья, свитер крупной вязки. Я открыла одну из коробок. В ней была аккуратно сложена поношенная женская обувь маленького размера.
Тут за окном послышался шорох. Я глянула под занавеску и увидела велосипедиста, который поднимался на крыльцо. Не помня себя от страха, я бросилась вон из комнаты, сбивая на ходу вещи, ударяясь об углы, царапая лицо. Пробравшись к лестнице, я кубарем скатилась вниз. В замке со скрежетом повернулся ключ. Тело сжалось от волны ледяного ужаса, я попятилась обратно в гостиную по узкой тропе между грудами мусора. Но обрушившаяся недавно лавина перегородила мне путь назад: я была отрезана. Раздался хлопок двери, и до меня донеслось тихое бормотание. Я не могла разобрать слов и только молилась, чтобы Бен пошел наверх и не заходил в гостиную, где, окаменев от ужаса, его ждала я.
Было слышно, как он снимает обувь. Господи, вдруг пронеслось у меня в голове, зачем он разувается, неужели не видит, что творится вокруг? Через несколько секунд в гостиной зажегся свет.
Status: не прочитано
Наверное, я была похожа на животное, застывшее посреди ночного шоссе в свете фар приближающейся машины. При виде меня худое осунувшееся лицо под велошлемом исказила паника. Потом гнев.
– Опять ты? Какого черта тебе здесь надо! – вскричал Викерс.
Я вжалась в груду мусора, пытаясь слиться с обстановкой. Бежать было некуда, кричать бесполезно.
– Бен, я просто заглянула. Дверь была открыта, и я зашла.
– Дверь была открыта? Что ты врешь, я запираю ее на два замка!
– За…задняя дверь, – прошептала я, пытаясь сделать шаг назад.
– То есть ты перелезла через забор и вломилась ко мне через черный ход? – На лбу у него выступила испарина. – Это моя частная собственность!
– Послушай, я просто хотела знать, что ты скрываешь.
– Ну вот, – Бен обвел комнату рукой, – теперь знаешь! Довольна?
С этими словами он сделал несколько шагов в мою сторону. Я сползла вниз и сжалась в комок. Дыхание стало прерывистым и частым, мозг усиленно работал, ища варианты. И тут пальцы нащупали какой-то металлический предмет. Резким движением я выхватила из горы мусора свое оружие, которое оказалось чем-то вроде остова костыля или микрофонной стойки, и прыгнула вперед, издав боевой клич.
Барабанщик от неожиданности отпрянул, а потом достал из кармана мобильный телефон:
– Все, я звоню копам.
– Копам? Ты блефуешь! – крикнула я. – Я видела твой алтарь наверху – это вещи моей сестры! Ее тело тоже где-то здесь?
Я скинула вниз с вершины мусорной горы несколько пакетов, словно и правда искала твой труп. Лицо Бена потемнело, рука с телефоном опустилась вниз.
– Я права? Она здесь? Она жива? – Я сделала несколько шагов в направлении Бена, держа над головой палку. Не знаю, откуда взялась решимость, но я была готова ударить его, если потребуется. – Признавайся, что ты сделал с ней, долбаный маньяк!
Неожиданно раздался тихий всхлип. Я глянула в лицо Бена – из глаз у него катились слезы.
– Отвечай сию же минуту или я тебя ударю, слышишь, придурок? – заорала я, ощущая себя Крисом МакКоннеллом.
– Ее здесь нет, – он закрыл лицо руками.
– Где она?
– Я… я не знаю, я… – Голос прерывался от всхлипов.
Меня немного обескуражила его беззащитность.
– Откуда у тебя ее вещи? – спросила я, смягчившись.
– Ханна, – он опустился на пол и обнял колени.
– Ханна? – В ответ только сопение. – Бен, да прекрати ты рыдать!
