Кряхтя, Добродеев вытащил из шкафа Диану. Девушка была без сознания. Он положил ее на кровать, одернул голубую ночную сорочку. Они стояли у кровати и смотрели на девушку. Лицо ее было бледным. Добродеев опомнился и взял ее руку – пощупать пульс.
– Может, «Скорую»? – спросил.
– Не нужно. – Монах тяжело уселся на край кровати. Протянул ладонь к лицу Дианы, насупился от напряжения. Добродеев перестал дышать; ему показалось, он слышит слабое шмелиное гудение…
Диана открыла глаза, уставилась в потолок. Монах убрал руку. Она перевела глаза на стоявшего Добродеева, потом на сидящего рядом Монаха. Зашарила руками, инстинктивно прикрывая грудь.
– Диана, это мы, – сказал Монах. – Узнаете? Не бойтесь.
– Вы… что случилось? – Она облизнула сухие губы.
– Мы не знаем, что случилось. Вы позвонили мне около трех, попросили приехать.
– Я попросила? Почему? – В глазах ее были недоверие и страх. – Как вы вошли?
– Входная дверь была незаперта. А дверь в спальню пришлось выбить, вы не отвечали.
– Выбить? – она все еще слабо соображала. – Зачем?
– Леша, давай чайку, и побольше сахара.
– Сейчас мы придем в себя, – сказал Монах, беря ее руку в свою здоровенную лапу. – Диана, вы позвонили, – начал он медленно, – и попросили приехать.
– Зачем?
– Вы были очень напуганы и сказали, что в квартире кто-то есть. Дверь вашей спальни была заперта. То есть вы заперлись в своей спальне. Что случилось?
Дина завороженно смотрела на Монаха, и он не был уверен, что она его понимает.
– Он приходил… искал. – Она перевела взгляд на дверь.
– Кто приходил?
– Не знаю.
– А что он искал?
– Не знаю.
– Раньше он тоже приходил?
– Да.
– Сколько раз? Вы его видели?
– Я его слышала. Один раз или два… кажется. Я боялась выйти и запиралась в спальне.
– Что он делал?
– Искал… наверное. Открывал ящики и шкафы.
– Где?
Она задумалась.
– В прошлый раз в гостиной, теперь в студии… – сказала неуверенно. – В кладовке и в кухне…
– Как он открыл дверь?
Она, казалось, удивилась.
– У него есть ключ.
– Откуда у него ключ?
– Всегда был.
– Что он ищет?
– Не знаю.
– Он не пытался заговорить с вами?
– Нет. Он всегда молчит.
– А вы пытались окликнуть его… что-нибудь сказать?
– Нет, что вы! Я запиралась.
– Почему вы его боитесь?
Она задумалась. Посмотрела Монаху в глаза и очень серьезно сказала:
– Он убийца.
На пороге появился Добродеев с чашкой. Монах махнул рукой – не лезь, мол.
– Кого он убил?
Диана перевела взгляд на застывшего на пороге Добродеева, удивилась:
– Леша! Вы тоже пришли?
Добродеев кивнул.
– Диана, вы сказали, что он убийца, кто? – спросил Монах.
– Убийца? – Она смотрела на него непонимающими глазами. – Кто?
Монах только крякнул; повернулся к Добродееву.
– Дай ложечку! Ложечку, Леша! Дай!
Он протянул руку, и Добродеев сунул ему серебряную чайную ложечку. Монах схватил ложечку и приказал:
– Диана, смотрите сюда!
Она послушно уставилась на ложку.
– Я сосчитаю до трех, вы уснете. Хорошо?
– Хорошо, – прошептала Диана.
– Раз. – Он сделал паузу. Диана закрыла глаза. – Два. Три. – Он выждал несколько секунд и спросил: – Диана, вы знаете, кто приходил?
– Знаю… – Голос бесцветный, тон ниже обычного.
– Он приходил раньше?
– Да.
– Сколько раз?
– Все время со дня смерти мамы… два раза.
– Зачем он приходит?
– Он ищет.
– Что он ищет?
– Не знаю.
– Вы его слышите?
– Да. Он ходит и открывает двери.
– Что-нибудь пропало?
– Нет.
– Он пытался открыть дверь спальни?
– Нет. Только стоял, а потом уходил.
– Кого он убил?
– Это нельзя. – Не голос, а шепот.
– Ию?
– Нет! Ия… нет!
– Он убил Ваганта?
Диана молчала.
– Он убил Ваганта? – Голос Монаха стал громче.
– Не знаю.
– Он убил Дениса?
Она издала странный звук, похожий на смешок.
– Нет! Денис уехал.
– Денис жив?
– Да!
– Кто убил Ваганта?
Она молчала.
– Диана, кто убил Ваганта?
– Денис. – Утробный неприятный голос.
– Как он его убил?
– Машиной.
– Кто сказал?
– Я видела кровь на машине.
– Денис умер?
– Нет.
– Денис жив?
– Да.
– Откуда вы знаете?
– Он приходит…
– Кто? Денис?
Она молчала.
– Это Денис приходил?
Она молчала.
– Диана! Кто приходил?
– Денис.
Диана, не открывая глаз, вдруг схватила Монаха за руку и сжала. От неожиданности он отпрянул и попытался выдернуть руку. Диана вцепилась мертвой хваткой. Монах выронил ложечку и попытался помочь себе другой рукой. С трудом освободился, вытер взмокший лоб, посмотрел на Добродеева. Тот все еще стоял с чашкой на пороге, бледный, застывший.
– Однако… – пробормотал Монах и пощелкал пальцами перед лицом Дианы. Она открыла глаза…
– Диана, как вы себя чувствуете?
– Хорошо. А вы… Что случилось?
– Вы позвонили и попросили прийти. Вам показалось, что в квартире кто-то есть. Помните?
Она задумалась.
– Не помню. Я открыла вам?
– Дверь была открыта.
Она смотрела непонимающе. Поднесла руки к вискам, сжала.
– Голова болит…
– Леша приготовил чай. Вам станет легче. Леша!
Добродеев подскочил с чашкой. Монах поднес чашку к ее губам. Она сделала глоток, другой.
– Вот и умница, еще глоточек, и еще… – приговаривал Монах, и Диана послушно пила. – А теперь мы отдохнем, поспим пару часиков. Закрываем глазки и спим. – Он положил ладонь на ее лоб.
