Диана закрыла глаза. Монах подтянул одеяло и осторожно поднялся. Кивнул Добродееву на дверь – пошли, мол.
– Она спит? – прошептал журналист.
– Спит. Звони Марине, пусть приедет. Ее нельзя оставлять одну. Скажи, что входная дверь открыта, звонить не нужно.
Добродеев достал мобильник.
– Сейчас прилетит, – сказал он через минуту. – Я ее до смерти перепугал.
– Я сам чуть не… это самое, в смысле испугался. Звоню тебе – недоступен. Мчался как ненормальный. Вообразил себе бог весть что, думал, дверь вышибать придется…
– Христофорыч, что это было?
– Понятия не имею. – Монах засучил рукав. Добродеев вытянул шею. На левой руке Монаха чуть ниже локтя наливались синевой кровоподтеки и царапины – следы пальцев и ногтей. Добродеев присвистнул.
– Ну и хватка!
Они обменялись долгим взглядом.
– Ты думаешь, тут кто-то был?
– Не знаю.
– А кто открыл входную дверь? Он что, так торопился, что забыл запереть? Услышал, что она звонит кому-то, и бросился вон? А ключ? Откуда ключ?
– Времени у гипотетического «кого-то» было достаточно – для того чтобы добраться сюда, нужно время.
– Он мог подумать, что она звонила соседям.
– Мог. Или не мог.
– В смысле?
– Я не уверен, Леша, что «он» вообще был.
– Не понял. Она же сидела в шкафу! В запертой спальне!
– А насчет Дениса ты понял? Она считает, что он жив, помнишь, говорила, что у него бизнес и двое детей. А твоя Леночка Суходрев сказала, что присутствовала на его похоронах. Это как?
– Может, она ошибается?
– Которая?
– Леночка.
– Леша, ты помнишь, что именно Леночка рассказывала про эту семью? Мамаша меняла любовников и была занята только собой, Денис был семейным деспотом и держал девчонок в ежовых рукавицах, Диана со странностями плюс провалы в памяти, и только Ия-Рута, хоть и «торчала» на потусторонней тематике, была самой адекватной. Потому и сбежала из дома. Денис следил за ней и Вагантом… Владом Курко. Спустя три месяца после смерти сестры Вагант был сбит машиной. Я задал Диане вопрос насчет убийства Ваганта, и она сказала… Ты же сам слышал, что она сказала.
Добродеев кивнул.
– Она сказала, что Ваганта убил Денис, сбил машиной, она видела на ней кровь. По-видимому, это была месть за смерть сестры.
– Ты думаешь, он подозревал Ваганта?
– Не знаю. Необязательно в убийстве. Может, считал, что она покончила с собой из-за несчастной любви.
– Ты ей веришь? Вид у нее неважнецкий…
– Леша, она была в трансе. Про кровь на машине просто так не выдумаешь.
– А Дениса кто?
– Нужно поспрошать у майора.
– Что будем делать, Христофорыч?
– Утром отправимся на кладбище, найдем могилу Дениса Рудника и поставим точку в этом мутном деле. И будем думать дальше.
– Христофорыч, а ты не думаешь, что она могла…
– Нашего брачного афериста? – Монах посмотрел на синяки на руке и пожал плечами.
– Послушай, а ведь этот ночной визитер мог подумать, что у него еще есть время, а потом вдруг услышал лифт, вылетел из квартиры и не успел запереть…
– И помчался вниз.
– Да! Или вверх.
– Резонно. Пойдем! – Монах поднялся и бодро заковылял из кухни.
– Куда?
– В студию. Там была комната Дениса.
Ошеломленные, они стояли на пороге бывшей комнаты Дениса. Панели стенных шкафов были отодвинуты, мужские вещи – куртки, джинсы, свитера и рубахи вперемешку валялись на полу. Там же валялось содержимое ящиков – какие-то документы и бумаги. Добродеев подобрал кожаное портмоне, раскрыл. Несколько крупных купюр, автомобильные права на имя Дениса Рудника, банковские карточки. Несколько монет.
– Леша, фотография!
Добродеев поднял с пола фотографию молодого человека – был он смугл, черноглаз, с зачесанными назад волосами. С очень серьезным лицом и неприветливым взглядом.
– Прямо сицилийская мафия, – сказал Добродеев. – Я полагаю, это Денис?
Вопрос был вполне риторическим и ответа не требовал. Монах сунул находку в карман.
