– Вы все правильно сделали, я постараюсь что-нибудь узнать про этот шарф. Я позвоню!
– Подождите, Марина… – Было видно, что Монах колеблется.
– Что? – Похоже, она испугалась.
– Этот парень, историк с машиной… он не исчез, он был убит.
Марина зажала рот рукой и смотрела на Монаха с ужасом.
– Как это убит? Диана знает?
Монах пожал плечами.
– Вы говорили, они познакомились в сетях?
– Да… а что?
– Его ник Голиард. Был.
– Что это?
– То же самое, что Вагант и Бард.
Марина невольно опустилась на стул; они оглянулись на Диану.
…Марина увела Диану за руку как ребенка; Добродеев вывел их из зала. Девушка не попрощалась с Монахом, но это не было вызовом или демонстрацией – она ушла в себя и вряд ли осознавала, где находится. Шарф и синяя фарфоровая лошадка остались лежать на столе. Монах сидел мрачный и недовольный; дергал себя за бороду и бормотал что-то, похоже, проклятья.
Вернулся Добродеев. Молча уселся напротив Монаха.
– Ну?
Монах пожал плечами.
– Она действительно не помнит, кому дарила шарф, или не хочет сказать? Или вообще не дарила. Ничего не понимаю!
– Нормальную женщину трудно понять, Леша, а тут Диана с провалами в памяти. Мы можем быть уверены лишь в том, что это ее шарф, а вот как он попал к убийце…
– Если убийца не она сама. А если она? Она пришла к Леониду ночью, было прохладно, она набросила на голову шарф. Вошла, положила его на тумбочку в прихожей, а когда уходила, забыла. Он завалился за тумбочку, и она его не заметила. А люди Мельника забрали тот, которым его связали.
– Что все-таки искали в ее квартире? – невпопад спросил Монах.
– Ты же сказал, что там никого не было! Что ей привиделось!
– Как версия. Привиделось или не привиделось, а только тот, кто там был или кого там не было, что-то искал.
– Как мог искать что-то тот, кого там не было? Что за… арабески?
– Я неудачно выразился. Тот, кто что-то искал, там был. Он же не привидение. Некое материальное тело,
– Помню, помню! То поймем, кто икс. Ты, Христофорыч, как пифия, тебя нужно толковать. Был там изначально… ты имеешь в виду Диану? То есть она учинила погром в студии с непонятной целью, а потом позвонила тебе?
– Мы уже говорили об этом. Не знаю, Лео. Я не господь бог, я всего-навсего скромный волхв с детективными задатками… как мне казалось. В последнем я уже не уверен…
Добродеев наконец ушел, и Монах остался один. Он улегся на свой безразмерный диван, устроил «гипсовую» ногу на подушке, закрыл глаза и начал думать. Пропускать события через «интеллектуальное» сито, призывая на помощь интуицию, а также шестое, седьмое… и так далее чувства.
Дано, выстраивал логическую конструкцию Монах. Фундамент. Смерть девушки по имени Ия-Рута – «триггер», запустивший процесс. Почему процесс запустился? Девушка покончила с собой, поставила точку. Так сказал следователь. Но точка оказалась многоточием, так как Диана, Денис, Венката и Леночка Суходрев с ним не согласны. То есть Денис был не согласен. Кроме того, последующие события… Она была не из тех, кто кончает с собой из-за несчастной любви. Да и была ли несчастная любовь? Леночка не уверена, но и не знает наверняка. Может, девушка просто потеряла интерес к жизни. У молодых так тоже бывает. Тем более она часто говорила о смерти, любила… гм…
Денис, горячий и неистовый, бросился мстить за сестру и насмерть сбил машиной ее друга Ваганта. Диана видела кровь на машине брата. И тут напрашиваются три вопроса… даже четыре: можно ли ей верить? Видела или вообразила, что видела? Второй: почему горячий и неистовый Денис решил, что Вагант виноват? Причем не сразу, по горячим следам, а спустя три месяца, когда гнев и горечь утраты несколько сгладились? Обдумывал и созревал для мести? Не похоже на него, такие, как Денис, бросаются в омут с головой, им нужно все и немедленно. Третий: а было ли самоубийство? Который тянет за собой четвертый: кто убийца?
Сплошные вопросы, а ответов нет. Что можно построить на таком фундаменте? Зыбучий песок. Все расползается и тонет. Расползается и тонет… расползается и… тонет… тонет…
На этом этапе напряженного мыслительного процесса Монах уснул. Последней его идеей была мысль о том, что нужно поставить конструкцию с ног на голову, дать ей хорошего пинка и посмотреть, куда она завалится, поменяв при этом угол зрения…
Когда он проснулся, за окном была глубокая ночь, а в квартире стояла тягучая тишина. От сна оставалось тревожное чувство недосказанности, и он попытался вспомнить, что ему снилось. Но, увы. В сознании мелькали лишь бессвязные отрывки. То он пытается влезть на лестницу, а нога тянет вниз; то плывет в открытом море, а нога снова тянет вниз.
