– А убийство Леонида… оно как-то связано с Дианой?
– Что вы имеете в виду?
– Не знаю, просто спросила. Он ей очень нравился. Вы хоть знаете, как его убили?
– Ему свернули шею.
– Но… это же нужна страшная сила! Я думала, может, яд…
– Нет.
– А как он попал в квартиру?
– Леонид впустил убийцу сам, видимо, они были знакомы.
– А мотив… хоть что-нибудь? У вас же связи в полиции, Леша говорил.
– Принимая во внимание его прошлую деятельность, можно предположить, что это старые счеты… не знаю.
Они помолчали.
– У сестры Дианы был молодой человек, Влад Курко, актер. Мы узнали, что он был убит спустя три месяца после гибели Ии. Вы знали об этом?
– Понятия не имела, Диана не говорила. Убийцу нашли?
– Нет. Диана считает, что его убил Денис. Она видела кровь на его машине.
– Денис? Но почему?
– Возможно, месть за сестру. Влад ее бросил…
– Вы говорили, Дениса убили… убийцу нашли?
– Нет.
– Не понимаю, Диану и Полину Карловну, наверное, допрашивали, сделали обыск в его вещах… разве такое забудешь? Почему же она считает, что он жив?
– Ей так легче, Мариночка.
– Вы думаете, она… нездорова?
– Не знаю. Кстати, ник у этого парня был Вагант.
– Вагант? Это что-то вроде…
– Барда! Вагант и бард синонимы.
– Вы хотите сказать, что Диана выбрала Леонида не случайно? Только потому, что он Бард?
– Похоже на то.
– Вагант убит, и Леонид-Бард тоже убит… что это значит, Олег? По-вашему, это не случайность?
– Это не все, Марина. Помните, вы говорили…
– Ой, Олег, Диана проснулась! – вдруг закричала девушка. – Зовет! Бегу! Я вам перезвоню.
Монах положил мобильник на тумбочку у дивана. Он собирался рассказать Марине про историка Никиту, чей ник был Голиард и который тоже был убит, но не получилось…
…День был серым и туманным, тянуло дождем. Кресты и столбы кипарисов в тумане казались застывшими фигурами людей. Диана и Марина в черных шарфах на голове, рядом с ними знакомый Монаху и Добродееву насупленный Боря Крючков в кожаной куртке, с непокрытой, гладко выбритой головой и сизой небритой физиономией, друг покойного. Соседка Анюта и квартирная хозяйка Галина Андреевна в черном, промокают глаза носовыми платочками. Монах и Добродеев. Четыре небогатых венка, шелест черных лент, стандартная надпись: «Дорогому другу Леониду от друзей». Траурный марш, льющийся из небольшого магнитофона – нововведение. Скрежет лопат, неприятный запах, сырой запах земли. Пронзительный щебет какой-то пичужки и карканье ворон, рассевшихся на соседних могилах.
После печальной церемонии зашли в скромное кафе неподалеку. Мужчины выпили по рюмке водки, женщины по рюмке вина; помянули Леонида и разошлись.
– Девочки, вы с нами! – распорядился Добродеев. – Посидим у нашего друга Митрича, поговорим, перекусим.
– Я устала, – сказала Диана.
Выглядела она неважно: бледная, с синяками под глазами, ссутулившаяся. Марина поддерживала ее под руку. Добродеев рассматривал ее украдкой и спрашивал себя, возможно ли, что она, эта… эта эфемерная и хрупкая девушка, похожая на эльфа-переростка… способна ли она? И что она чувствует сейчас? Вину, страх? Сознает ли? Или провал в памяти?
– Мы ненадолго, – сказал Монах. – Помянем вашего друга, а как же. Традиция. А потом отвезем вас домой.
– Кто такой Митрич? – спросила Марина.
– Хозяин бара «Тутси», замечательный человек, наш старинный друг, – принялся объяснять Добродеев. – Он будет рад. Не отказывайтесь, Диана. Лучше с нами, чем одной дома.
– Диночка, соглашайся! – К Марине вернулась привычная живость. – Я готова съесть собаку! Или у вашего Митрича только выпивка?
– У нашего Митрича кроме выпивки еще «фирмовые Митрича» – абсолютно замечательные бутерброды с копченой колбасой и маринованным огурчиком! Ничего подобного, девушки, вы в своей жизни не пробовали. Отказов не принимаем. Можно еще отбивную «Гранд-Тутси» с жареной картошкой. Соглашайтесь!
Диана неуверенно кивнула…
Митрич встретил их как родных. Добродеев представил девушек. Митрич усадил компанию за столик и убежал. Возникла неловкая пауза. Никто не знал, что сказать.
– А здесь очень мило, – сказала Марина, рассматривая зал. – Никогда даже названия не слышала. Судя по встрече, вы здесь частые гости.
– Мы с Митричем учились в одном классе, – сказал Добродеев. – Лет двадцать не виделись и столкнулись совершенно случайно. Митрич – кликуха еще со школы.
– А какая у вас, Леша, была кликуха? – спросила Марина.
– У меня? – Добродеев задумался.
– Пионер, – подсказал Монах. – Сейчас тоже.
– Пионер? – Марина рассмеялась. – Вам подходит. Вы всюду первый, Леша.
У Добродеева были и другие клички, Лоботомик, например, за прыжки, вранье и оптимизм, о которых ухмыляющийся Монах умолчал.
– Вообще, клички, прозвища, ники – это страшно интересно, – продолжал Монах. – У моего друга детства, например, кличка Зажорик.
– И что это значит? Он много кушает?
– Нет. В детстве мы с ним гоняли на моторке и кричали рыбакам на берегу: «Не давай зажирать!» Тем более его зовут Жорик. Жорик-Зажорик.
– А у вас, Олег?
– Угадайте!
– Монах, – сказала Диана.
– Верно. А вчера мы наскочили на парня с кличкой Майкл Джексон.
