Таким образом, Блумквист провел два относительно благополучных месяца, работая ежедневно примерно по шесть часов в день над семейной хроникой Вангеров. Но на несколько часов в день ему приходилось отвлекаться – на уборку и отдых. Вместе с двумя заключенными, один из которых оказался из шведского городка Шёвде, а второй был родом из Чили, Микаэлю полагалось каждый день убирать гимнастический зал тюрьмы. Время, отведенное на отдых, заполнялось просмотром телепередач, играми в карты или занятиями на тренажерах. Микаэль выяснил, что вполне прилично играет в покер, но каждый день проигрывает по несколько монеток в пятьдесят эре. Согласно тюремным правилам, игра на деньги разрешалась при общем банке до пяти крон.
О том, что его выпускают досрочно, Микаэль узнал буквально накануне, когда Саровский пригласил его к себе в кабинет и угостил рюмкой водки. Весь вечер Блумквист упаковывал вещи и записные книжки.
Вновь оказавшись на свободе, Микаэль поехал прямо в Хедебю. Не успел он подняться на крыльцо домика, как услышал мяуканье и обнаружил рыже-коричневую кошку, которая терлась о его ноги, приветствуя его.
– Ладно, заходи, – сказал он. – Но имей в виду, я еще не успел купить молока.
Микаэль распаковал багаж. Почему-то он не мог отделаться от ощущения, будто он побывал в отпуске. Даже показалось, что ему не хватает Саровского и друганов-заключенных. Блумквист нисколько не жалел о том, что ему пришлось провести некоторое время в Руллокере. Известие об освобождении оказалось столь неожиданным, что он даже не успел никого предупредить.
В начале седьмого вечера Микаэль помчался в магазин, пока тот не закрылся, и закупил основные продукты. Вернувшись домой, он включил мобильный телефон и набрал Эрику, но от автоответчика узнал, что в данный момент абонент недоступен. Микаэль оставил сообщение – он предлагал созвониться на следующий день.
Потом он прогулялся до дома Хенрика Вангера, которого встретил на первом этаже. При виде Микаэля старик удивленно вздыбил брови.
– Ты сбежал? – первым делом спросил он.
– Все законно. Выпущен досрочно.
– Вот так сюрприз!
– Да, я тоже очень рад. Мне сообщили об этом только вчера вечером.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом Хенрик, удивив Микаэля, обнял его и заключил в дружеские объятия.
– Я как раз собирался поесть. Присоединяйся.
Анна подала запеканку со шкварками и брусникой. Они просидели в столовой и проговорили почти два часа. Микаэль отчитался, как далеко он продвинулся с семейной хроникой и где у него остались лакуны. О Харриет Вангер речи не заходило, зато они обстоятельно обсудили дела «Миллениума».
– У нас уже состоялись три заседания правления. Фрёкен Бергер и ваш партнер Кристер Мальм были столь любезны, что перенесли две встречи сюда, а на третьей, в Стокгольме, меня представлял Дирк. Будь я на несколько лет помоложе, все было бы хорошо, а сейчас, честно говоря, ездить в такую даль для меня тяжеловато. Но летом я все же попробую выбраться в Стокгольм.
– Думаю, они могут проводить заседания и здесь, – ответил Микаэль. – Ну, и как вы себя чувствуете в роли совладельца журнала?
Хенрик Вангер усмехнулся:
– Это оказалось самое приятное из моих занятий за много лет. Я проверил финансовые документы, и все выглядит вполне прилично. Мне даже не придется вкладывать столько денег, сколько я предполагал вначале, – разрыв между доходами и расходами сокращается.
– Мы с Эрикой разговаривали пару раз в неделю. Насколько я понимаю, положение с рекламой улучшается…
Хенрик кивнул:
– Да. И все же потребуется время. Для начала предприятия концерна «Вангер» закупили рекламные полосы. Но главное то, что уже вернулись обратно двое прежних рекламодателей – фирма мобильных телефонов и турбюро.
Он широко улыбнулся.
– Мы работаем также со старыми врагами Веннерстрёма, с каждым отдельно. И поверь мне, их список обширен.
– А от самого Веннерстрёма что-нибудь слышно?
– Напрямую – нет. Но мы обвинили Веннерстрёма в том, что это он устроил бойкот «Миллениума». И теперь в глазах общественности он выглядит мелочным и мстительным типом. Говорят, журналист из «Дагенс нюхетер» задавал ему какие-то вопросы, а тот огрызался.
– Вам это доставляет удовольствие?
– Удовольствие – немного не то слово. Надо было заняться этим много лет назад.
– Что же все-таки произошло между вами и Веннерстрёмом?
– И не заикайся об этом. Ты узнаешь все ближе к Новому году.
В воздухе чувствовался опьяняющий запах весны. Когда Микаэль вышел от Хенрика около девяти часов, уже начинало темнеть. Немного посомневавшись, он постучался к Сесилии Вангер.
Блумквист и сам не знал, чего ожидать. Сесилия уставилась на него, не выказав особого энтузиазма, но впустила Микаэля в прихожую. Там они и остались стоять; обоим было как-то не по себе. Она тоже спросила, не сбежал ли он, и Микаэль объяснил, как обстояло дело.
– Просто хотел поздороваться. Я не вовремя?
Сесилия старательно отводила глаза, и Микаэль сразу понял, что она не слишком рада встрече.
– Нет, что ты… заходи. Хочешь кофе?
– С удовольствием.
