— Я не могу себе позволить никакой другой формы оплаты, — коротко объяснил он.
— Она к тому же дорого обходится, — пожаловался Хенрик Вангер.
— Черт побери, ты стоил своих денег до последней кроны. Так я и знал.
— Честно говоря, я не верил, что смогу разгадать эту загадку.
— Благодарить тебя я не собираюсь, — сказал Хенрик Вангер.
— Я этого и не ждал, — ответил Микаэль.
— Тебе хорошо заплатили.
— Я не жалуюсь.
— Ты выполнял для меня работу, и ее оплата является уже вполне достаточной благодарностью.
— Я здесь только для того, чтобы сказать, что считаю работу законченной.
— Ты еще не завершил работу, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты еще не написал хронику семьи Вангер, как мы договаривались.
— Я знаю. Но писать ее не буду.
— Я не могу написать эту историю. Я не могу рассказать о семье Вангер, намеренно опустив главный сюжет последних десятилетий: о Харриет, ее отце и брате и об убийствах. Как бы я мог написать главу о том времени, когда Мартин занимал пост генерального директора, делая при этом вид, что не знаю о содержимом его подвала? К тому же я не могу написать историю, еще раз не испортив жизнь Харриет.
— Я понимаю твою дилемму и благодарен за тот выбор, который ты сделал.
— Значит, я освобождаюсь от обязанности писать эту хронику?
— Поздравляю. Вам удалось меня подкупить. Я уничтожу все заметки и магнитофонные записи наших бесед.
— Вообще-то я не считаю, что ты продался, — сказал Хенрик Вангер.
— Я воспринимаю это именно так. А значит, вероятно, оно так и есть.
— Тебе пришлось выбирать между долгом журналиста и долгом близкого человека. Я практически уверен в том, что не смог бы купить твое молчание и ты предпочел бы исполнить долг журналиста и выставил нас напоказ, если бы не хотел поберечь Харриет или считал меня мерзавцем.
— Мы все рассказали Сесилии. Нас с Дирком Фруде скоро не станет, и Харриет потребуется поддержка кого-нибудь из членов семьи. Сесилия подключится и будет активно участвовать в работе правления. В перспективе они с Харриет возьмут на себя руководство концерном.
— Как она это восприняла?
— Для нее это, естественно, стало шоком. Она сразу уехала за границу. Одно время я боялся, что она не вернется.
— Но она вернулась.
— Мартин был одним из немногих членов семьи, с кем Сесилия всегда ладила. Ей было очень тяжело узнать о нем правду. Теперь Сесилии также известно о том, что сделал для семьи ты.
— Спасибо, Микаэль, — сказал Хенрик Вангер.
— Помимо всего прочего, я был бы не в силах написать эту историю, — сказал он. — Семейство Вангер стоит у меня поперек горла.
— Как вы чувствуете себя, через двадцать пять лет вновь оказавшись генеральным директором?
— Это лишь временно, но… я бы предпочел быть помоложе. Сейчас я работаю только по три часа в день. Все заседания проходят в этой комнате, и Дирк Фруде опять стал моей ударной силой, если кто-нибудь начинает артачиться.
