– Я общаюсь в основном с теми, кто связан с телевидением. Такие люди ни за что не променяют комфорт Лондона на Шотландию. Поэтому и приехала одна.
Ее прошлое кажется не таким, как он себе представлял. Конечно, у нее всегда было много денег, но, похоже, в жизни не существовало человека, который по-настоящему бы за нее беспокоился. Что за отношения у нее с отцом? Видимо, о любви между ними нет и речи.
– Посмотри в моем рюкзаке, там должен быть пакет риса. Попробуем что-нибудь приготовить.
Эви встала.
– А ты умеешь составлять меню. Жуки и крысы на обед, рис на ужин.
– Ты могла сейчас наслаждаться жизнью на юге Франции. – Джек усмехнулся, встал, взял котел, насыпал рис и повесил над огнем. – Не понимаю. Нет, я рад, что ты здесь, но верный ли это выбор? Между отдыхом во Франции и участием в шоу?
– Ты рад?
Джек посмотрел в ее ясные глаза, и сердце словно перевернулось в груди.
– Если бы ты не приехала, мой проект ждали серьезные проблемы, – поспешил он исправить положение.
– Да, конечно. – Эви кивнула и опустила глаза. А что еще она ожидала услышать?
– Я понимаю, когда мы впервые встретились в Лондоне, ты понятия не имела о моей благотворительной деятельности. Тем не менее согласилась принять участие в шоу. – Он перемешал рис деревянной ложкой. – Я хотел спросить, ты действительно помешана на славе, готова пойти на все, лишь бы оставаться в центре внимания? – Он сдвинул брови. – Это послужило причиной? Желание поддержать интерес зрителей?
Чем больше он думал об этом, тем яснее понимал: в данном случае не все так просто. Что-то не складывалось. Сидящая перед ним девушка не имела ничего общего с той, которая мелькала на экране в дизайнерской одежде и была частью мира роскоши и гламура. Джек не понимал, какова ее настоящая жизнь.
– Я вовсе не одержима славой. Это лишь одна из составляющих образа, – спокойно ответила Эви.
Значит, он уверен, что она способна на все ради броских заголовков в прессе. Сначала считал ее значимой яркой личностью, теперь она превратилась в его глазах в букашку? Хуже того, мнение не изменилось даже после того, что она вынесла за этот день. От этого Эви становилось совсем плохо. Ведь он подбадривал ее, значит, верил. В какой-то момент она поняла: Джек ей симпатичен, и ей не безразлично, что он о ней думает.
Он не сводил с нее глаз, ожидая ответа. Эви выдохнула и принялась раскладывать спальный мешок. Надо еще найти ровное место, без камней и выпирающих из земли корней деревьев. Ничего, это лишь на одну ночь.
Она не собирается вести с ним долгие дискуссии, надо как-то быстрее закончить разговор. Существуют сотни разных интересных тем, например, он мог бы рассказать немало увлекательных историй о своих приключениях.
– Я богата, но совсем не похожа на девушку с экрана, – произнесла Эви, прежде чем лечь. – Все не так просто.
Джек видел, как она ворочается в спальном мешке, как ей неудобно. Она встала и принялась перебирать вещи в рюкзаке.
– В каком смысле? – поинтересовался он.
Молчание затянулось настолько, что он отчаялся получить ответ.
– Ты умеешь хранить секреты? – неожиданно спросила Эви.
Он посмотрел ей в лицо, освещенное пламенем костра, и по глазам понял: она не шутит.
– Это ты меня спрашиваешь? После того, о чем говорила в ресторане?
– Господи, сколько раз я еще должна извиниться? Ладно, забудь. Продолжай готовить.
Джек примирительно поднял обе руки.
– Хорошо, хорошо. Извини. Шутка неудачная. Да, я умею хранить секреты.
Эви немного по-детски посмотрела на него, словно пыталась понять, можно ли ему довериться.
– Правда, умею, – повторил он. – Все сказанное среди холмов Шотландии здесь и останется. Даю слово.
Она помедлила и наконец решилась.
– Я совсем не такая, как девушка из шоу. Ничего общего. Это образ, придуманный режиссером.
Эви замолчала. Кажется, все внутри ее замерло. Неужели она лишилась ума? Зачем рассказала правду? Какое ему дело до ее телевизионного образа? Задевало лишь то, что та Эви ему совершенно не нравилась. Точнее, он ее терпеть не мог. Сейчас, когда она без макияжа и в одежде совсем не от-кутюр, да и запах от нее исходит, должно быть, отвратительный, он стал относиться к ней гораздо лучше. Старается помочь и поддержать. Да и самой ей приятнее и легче. Пусть это всего на два дня.
– Ничего не понимаю. Ведь ты богата, так? Ты Стэвентон-Линч. Я читал о тебе. Твоя семья одна из старейших в стране. У вас миллионы.
В душе шевельнулось привычное беспокойство. Ах, если бы он знал, как тонка ее связь с семьей. Признаться в этом невозможно. Об этом не знал никто. Она старалась вести себя так, чтобы никто никогда не узнал правду. А что оставалось делать? Объявить во всеуслышание, что она не рождена Стэвентон-Линч и с этой фамилией ее связывает лишь Уилл. Эви была почти уверена, что даже брат не знает правду. Для всех она старшая дочь Джона Стэвентона-Линча. Так пожелал отец, а она слишком его боялась, чтобы спорить.
