После спасения родного Лесного Края от армии Медведя юная Василиса понимает: испуганные люди считают ее ведьмой, а значит, дома оставаться нельзя. Желая избежать нежеланного замужества, пострига в монахини или еще более худшей судьбы, она переодевается юношей и в компании верного Соловья отправляется в странствия по свету.Но ее планы меняются, когда они набредают на разоренную разбойниками деревню. Спонтанное желание выследить злодеев и сопутствующая удача приводят Василису к знакомству с Великим князем Московским Дмитрием Ивановичем, восхищенным смелостью «юноши». В не меньшем потрясении и близкий друг князя, монах Александр Пересвет, в миру – брат Васи. Желая избежать скандала и непоправимых последствий для всей семьи, Саша не раскрывает тайну сестры и представляет ее своим братом, Василием Петровичем.Но внезапно Москва оказалась в центре не только политических интриг Золотой Орды, но и противостояния куда более древних и могущественных сил…
Katherine Arden
THE GIRL IN THE TOWER
Copyright © 2018 by Katherine Arden
Jacket design: David G. Stevenson
Jacket illustration: © Robert Hunt
© Ю. Гиматова, перевод на русский язык, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Темной ночью девушка мчалась на гнедом коне по лесу. У этого леса не было названия. Он простирался вдалеке от Москвы – вдалеке от всего мира, и единственным звуком было молчание снега и треск застывших деревьев.
Была почти полночь – зловещий волшебный час. Путникам угрожали снег, буря и бездонное, безликое небо. Но девушка упорно ехала на своем жеребце сквозь лес.
Лед покрывал шерсть на морде коня, снег облепил бока. Но глаза под заснеженной челкой были добрыми, и конь радостно поводил ушами.
Их следы тянулись в глубь леса, и свежий снег прятал их.
Внезапно конь остановился и поднял голову. Среди деревьев, звенящих на морозе, показался ельник. Пушистые ветки переплетались, стволы елей согнулись, как спины стариков.
Снегопад усилился. Снежинки попадали в глаза девушки и залетали в серый мех ее капюшона. Абсолютную тишину нарушал лишь свист ветра.
– Я ничего не вижу, – сказала девушка коню.
Жеребец повел ухом и отряхнулся от снега.
– Может, его нет дома, – неуверенно добавила девушка. Ее шепот будто заполнял тьму под елями.
Но стоило ей произнести это, как в ельнике с громким треском распахнулась потайная дверь. Вспышка света окрасила сияющий снег кроваво-красным, и среди елей появился дом. Над деревянными стенами нависали длинные изогнутые карнизы, и в отблесках пламени дом словно дышал, притаившись в чаще.
В дверях показалась мужская фигура. Конь насторожил уши, девушка замерла.
– Заходи, Вася, – сказал мужчина. – Холодно.
Миновала середина зимы, и в Москве дым десяти тысяч очагов поднимался в темное небо. На западе было светло, но на востоке, на закатном небе собирались темные облака, полные снега.
Две реки разрезали русский лес, и Москва лежала на их пересечении, на вершине соснового холма. Ее приземистые белые стены скрывали за собой избы и церкви. Заледеневшие башни теремов отчаянно тянулись в небо. День угасал, и в высоких окнах башен загорались огни.
Женщина в великолепном наряде стояла у такого окна, наблюдая, как отблески огня смешивались с неспокойными сумерками. Две женщины за ней сидели у печи и вышивали.
– Ольга за час уже третий раз к окну подошла, – прошептала одна из них. Ее руки в кольцах сияли в тусклом свете, а ослепительный кокошник отвлекал от нарывов на носу.
Служанки толпились неподалеку и согласно кивали. Они стояли у холодных стен, головы укрывали платки.
– Ну конечно, Даринка! – воскликнула вторая женщина. – Она ждет своего брата, этого безрассудного монаха. Сколько времени прошло с тех пор, как брат Александр уехал в Сарай? Мой муж ждет его с первого снега. А теперь бедная Ольга изнывает у окна. Что ж, удачи ей. Брат Александр наверняка уже умер в снегах.
Этой женщиной была Евдокия Дмитриевна, великая княгиня Московская. Ее платье было усыпано драгоценными камнями. Розовые, словно бутон, губы скрывали обломки трех почерневших зубов.
– Ты убьешь себя, стоя на этом ветру, Оля, – взвизгнула она. – Если бы брат Александр хотел вернуться, он бы уже был здесь.
– Как скажете, – холодно ответила Ольга, не отходя от окна. – Я рада, что вы учите меня терпению. Возможно, моя дочь научится у вас, как подобает вести себя княгине.
Евдокия поджала губы. У нее не было детей. У Ольги было двое, и она ждала третьего к Пасхе.
– Что это? – внезапно спросила Даринка. – Какой-то шум. Вы слышали?
За окном поднималась буря.
– Это ветер, – ответила Евдокия. – Всего лишь ветер. Какая же ты глупышка, Даринка. – Но она поежилась. – Ольга, прикажи подать еще вина. В этой комнате жуткий сквозняк.
По правде говоря, в светлице было тепло: воздух грела печь и скопление тел. В ней было лишь одно окно – узкое, как щель.
– Хорошо, – сказала Ольга, кивнув служанке. Девушка вышла на лестницу и скрылась в ледяной темноте.
– Ненавижу такие ночи, – вздохнула Даринка. Она закуталась в плащ и почесала струп на носу. Ее взгляд метался между свечами и тенями. – В такие ночи приходит она.
– Она? – кисло переспросила Евдокия. – Кто «она»?
– Что? – удивилась Даринка. – Вы не знаете? – Девушка горделиво приосанилась и ответила: – Привидение.
Дети Ольги, ругавшиеся у печи, умолкли. Евдокия фыркнула. Ольга, все еще стоявшая у окна, нахмурилась.
