Девушка в бегах полностью

Он по-прежнему смотрит на меня, почти что провоцируя меня усомниться в его мотивах.

– Думаешь, я подписался бы на это, если бы знал, что в итоге буду ехать в багажнике – вероятно, с перспективой оказаться в неглубокой могиле?

– Но ты не прочь обречь на такую судьбу меня и маму? Незнание не освобождает от ответственности.

Скрипнув зубами, он отвечает:

– Ты вообще слушаешь? Я ничего не знал о тебе. Я даже не знал ничего о твоей маме – кроме того, что я прочитал в полицейском отчете и нашел онлайн. Имя и несколько фото, несколько разрозненных фактов. Вот и все.

Он ждет, пока я чуть отойду и начну дышать ровнее.

– Предполагалось, что я отправлю уведомление, когда найду ее, но я засомневался, когда, – он замолкает на несколько секунд, – …узнал о тебе. И тут ко мне явился наш общий знакомый и стал угрожать выбить мне зубы, если я не выдам ему все, что знаю… – Его голос затихает. – Вы с мамой уже ушли, когда мы добрались до вашего дома. Он потащил меня с собой, решил, что я смогу что-то найти в твоем ноутбуке. Я не нашел. Я даже не стал заходить в твою комнату, так что он мне его вынес.

Только теперь я понимаю, что он считает, будто оправдывается, будто то, что он рассказывает, снимет с него вину в моих глазах.

– Так значит, ты просто ждал в коридоре, пока он пороется в моей комнате и принесет тебе мой ноутбук? Думаю, тебе как раз хватило времени, чтобы украсть то наше с мамой фото, которое я нашла у тебя в кармане.

– Я не подумал. Я просто… не хотел, чтобы оно ему досталось.

Мой голос холоден как лед.

– Ты привел его к мотелю.

– Он бы убил меня, если бы я этого не сделал. Я взломал уличные и дорожные камеры, и мне понадобилась пара дней, но количество мест, где можно спрятаться, ограничено.

– А моя мама? Ты рассказал ему, где найти и ее тоже?

Он качает головой, его глаза совсем рядом с моими.

– Я не знаю, где она. Я думал, она с тобой. Это правда.

Проблема не в том, что я считаю, будто он врет. Я ему верю. И если он не знает, где моя мама, я просто не понимаю, что делать дальше.

– Сможешь найти ее так же, как меня?

– Честно? Единственная причина, по которой ее нашли на этот раз…

– Из-за меня. Это я создала профиль на сайте знакомств и загрузила то фото.

Я моргаю, чувствуя, как что-то колет глаза, и понимаю, что Малькольм смотрит на меня. Он не отводит взгляд.

– Что? – спрашиваю я.

– Я не врал. В новостях рассказали то же, что говорил я.

Нет, он не врал. Но от того, что он дословно повторил историю, правдой она не становится – и выражение моего лица это выдает.

Взмахнув руками настолько, насколько ему позволяют его ребра – в которых явно есть несколько трещин, если не переломов, – Малькольм произносит:

– И что теперь? Больше у меня ничего нет.

Он показывает обратно на офис администрации.

– Я говорю тебе правду. Она тебя не устраивает, слушай, я понимаю – такая правда никого не порадует. Тогда я показываю тебе репортаж, в котором рассказывают то же самое, и ты по-прежнему не хочешь верить. А ведь это даже не старый репортаж, ему лет пять, а история все та же. И правда не изменится, так что…

Он резко замолкает, подавившись словами, когда я подхожу к нему вплотную.

– Пять лет назад? Ты уверен?

– Даааа. – Он произносит это протяжно, стараясь отодвинуться, но я буквально нависаю над ним.

Меня даже не волнует, что мама, получается, соврала мне и в этом. Потому что теперь я знаю, что делать.

Мой дедушка не умер до моего рождения.

И Малькольм поможет мне найти его.

Когда я сообщаю о своем плане Малькольму, он смеется.

– Ну да, конечно.

Когда я не смеюсь в ответ, он хмурится.

– У тебя есть предсмертное желание? Посмотри на мое лицо. Вот что случится, если нас поймают. Что, думаешь, охотник за головами обойдется с тобой получше, потому что ты девочка? Он сделает все, что потребуется, чтобы найти твою маму и получить свои сто тысяч.

– Сто тысяч долларов? – Я чувствую, как подгибаются колени. – Столько миссис Эббот готова заплатить за мою маму?

Малькольм косится на меня.

– Она ждала больше десяти лет, чтобы найти убийцу своего сына.

Я резко выпрямляюсь.

– Перестань так ее называть. Ты же тоже видел репортаж. Ты слышал, что говорил мой дедушка. Он не думал, что она это сделала, а он знает ее лучше, чем кто угодно еще.

– Это называется «отрицание».

– Нет, это называется «сомнение», и именно это чувство я сейчас испытываю в отношении тебя. Если бы ты не был так одержим своим желанием получить награду, ты бы тоже задался этим вопросом.

Впервые с того момента, как я нашла Малькольма в багажнике, я поворачиваюсь к нему спиной. Я больше его не боюсь, и мне кажется, что он почувствует себя оскорбленным, если я покажу ему это. Прикусив губы в попытке отвлечься от боли в груди, я снова поворачиваюсь к нему.

– Вот чего я хочу: поговорить с мамой, услышать от нее правду. Но я не могу этого сделать. Ты только что подтвердил, что единственный человек, который по-прежнему верит в ее невиновность, еще жив. А ты столько всего изучил, пытаясь выяснить, где найти мою мать. Ты же знаешь, где он, так ведь?

Малькольм смотрит на меня и ругается себе под нос.