Мне просто нужно подумать. Я справлюсь. Я должна справиться. Малькольм откидывает капюшон назад, и мой взгляд цепляется за шнурок его капюшона.
Это может сработать.
Взявшись за один конец шнурка, я вытягиваю его. Он длинный, я смогла бы вытянуть руки в стороны, держа его за концы. Обернув его вокруг пальцев, делаю в середине скользящую петлю.
– Что ты делаешь?
– Добываю нам машину.
Меня никогда не переставало удивлять, как часто мама оставляла ключи в машине. После того как мама в третий раз час прождала слесаря, а затем внимательно наблюдала за тем, как он отпирает ее машину, она придумала несколько трюков и научила им меня. Потом мама несколько раз случайно – хотя теперь я подозреваю, что не так уж и случайно – оставляла ключи в машине и предоставляла мне выкручиваться.
Раньше я не пробовала провернуть этот конкретный трюк со шнурком от худи, но принцип тот же. Мне просто нужно найти старую машину с фиксатором замка у окна, просунуть петлю под край дверной рамы, а затем водить ее взад-вперед, пока петля не зацепится за выступающий штырек фиксатора. Тогда я потяну за оба конца шнурка, затяну петлю и дерну.
Легко.
Но я все равно не двигалась с места; я не могу поверить, что собираюсь украсть машину.
– Серьезно?
Я тут же перевожу взгляд с машин на парковке на Малькольма.
– У меня нет лучшей идеи и нет времени, чтобы ее придумать, так что да.
Тогда Малькольм, бормоча что-то себе под нос, внезапно снимает кроссовку.
И я тут же вижу, что он в нем прятал: толстую стопку купюр.
В пачке почти триста долларов. И они были у него в ботинке.
Я поднимаю взгляд от купюр к его лицу.
– Серьезно?
– Что – будешь жаловаться?
Нет, вовсе нет. Но кто станет разгуливать с такой суммой денег? Буквально топтаться по ней?
– Что, если бы охотник за головами нашел ее?
– Тогда мне было бы еще хуже, чем сейчас.
Он запихивает наличку в карман и направляется в ту сторону, куда собиралась пойти я, потому что мы оба хотим оказаться от мотеля как можно дальше.
Я иду следом за ним, и на то, чтобы доплестись с Малькольмом до торгового центра дальше по дороге, уходит мучительно много времени. Я продолжаю то и дело коситься на него.
– Что? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы, и я не могу понять, в чем дело – в том, что у него болит бок, или в том, что я заставляю его делать то, что ему совершенно не по душе.
– Что ты имеешь против банков?
Он не отвечает.
Комиссионный магазин уже давно закрылся, впрочем, он нам больше и не нужен. Мы находим удивительно доброжелательного человека на заправке неподалеку. Наша история о боксерском поединке трогает его куда меньше, чем менеджера мотеля, так что он разрешает нам воспользоваться его телефоном, чтобы зайти на «Craigslist», найти самую дешевую машину на ходу и договориться с продавцом о месте встречи.
Машина это… машина, так что мне плевать, что она выглядит так, будто едва пережила ралли «монстр-траков», или что пол у нее настолько проржавел, что кое-где проглядывает проносящаяся под нами дорога.
Малькольм, с другой стороны, переживает на этот счет немного больше, учитывая, что владелец машины заметил, что мы в отчаянном положении, и убеждал, что у него есть и другие покупатели, пытаясь задрать цену. В конце концов на покупку машины ушла почти вся наличность Малькольма. У нас осталось немного на бензин и прочее, что может понадобиться купить по дороге – но никаких излишеств. Я не слишком переживаю до момента, когда несколько часов спустя Малькольм сворачивает на пустынную боковую дорогу и съезжает на обочину.
Дернувшись вперед, я вцепляюсь в приборную панель.
– Что ты делаешь? Я не говорила тебе остановиться.
Малькольм ставит машину на ручник.
– У меня ребра огнем горят. Мне нужно передохнуть.
Он бросает взгляд на острый кусок оконной рамы, который я до сих пор не выпускаю из рук.
– Ты все равно сможешь достать меня этой штукой, если что, ясно?
Отстегивая ремень безопасности, он прикрывает веки и морщится.
– Я не отрицаю, что тебе отлично удалось надавить на меня своими угрозами там, в мотеле, но хватит уже. Тебе нужна моя помощь, и ты убедила меня, что мне нужна твоя.
Со свистом выдохнув, он откидывает сиденье назад, ложится и задирает худи. Я бледнею.
Даже на фоне его темной кожи я различаю темные синяки и ссадины, опоясывающие его грудную клетку и мускулистый торс. Неудивительно, что ему сложно было двигаться. Я удивлена, что он вообще оказался способен вести машину столько часов. Я смотрю на него еще секунду, а затем достаю с заднего сиденья флакончик с обезболивающим. Бросаю его Малькольму вместе с бутылкой воды. Он принимает явно слишком много таблеток за раз, и мне кажется странным, что после того, как за мной гнались, меня бросили и мне пришлось бежать, спасая свою жизнь, я все еще могу испытывать сочувствие к человеку, который буквально стал причиной всего этого.
Он возвращает мне бутылку.
– Сколько еще ехать? – спрашиваю я.
– Четыре или пять часов.
– Справишься?
Малькольм отвечает, не открывая глаз.
– Да, но мне нужно поспать. И тебе тоже.
