– Оставь вещи и отходи назад.
В этом рюкзаке у меня все, что я забрала из дома, но он замедлит меня, если я попытаюсь взять его с собой. У меня на шее по-прежнему висит папино кольцо, и я касаюсь его сквозь ткань куртки, а затем опускаю рюкзак на землю. Следом за мной и Малькольм опускает на землю рюкзак с нашими припасами.
Мы медленно отступаем назад, крошечными шагами, и нам удается отойти на пару метров, прежде чем полицейский окликает нас, приказывая остановиться.
Тогда мы пускаемся бежать.
Малькольм бежит быстро.
Так быстро, что мне приходит в голову: наверное, когда у него ничего не болит, он бегает быстрее молнии. Мне приходится приложить все усилия, чтобы угнаться за ним, и хотя он постоянно оглядывается назад, чтобы убедиться, что я поспеваю следом, мы не сбавляем шаг, пока не окажемся в нескольких кварталах от преследующего нас полицейского.
Мы проносимся мимо машин, парковок и аллей, мимо мусорок и наконец перепрыгиваем через сетчатый металлический забор – Малькольм помогает мне перебраться через него. Когда он спотыкается, спрыгнув вниз, я понимаю, что скоро его тело заставит его остановиться, какими бы отчаянными усилиями воли он не заставлял себя бежать.
Тот же импульс движет и мной: сбежать. Но никто не гонится за нами, а Малькольму нужно передохнуть. Теперь мы в жилом районе и уже не бежим, потому что не хотим привлекать внимание тех, кто, возможно, увидит нас в окно. И все же мы идем быстрым шагом. Подойдя ближе к Малькольму, я предлагаю ему опереться на мое плечо. Мы проходим мимо отдельно стоящего гаража с воротами, как у амбара. В закрытом положении их удерживает только простой засов в нижней части. Я веду нас туда, и мы забираемся внутрь. Я понимаю, что мы нарушаем закон, но мы только что убежали от полицейского, так что вряд ли это имеет значение. К тому же я замечаю, что с каждым шагом Малькольм все сильнее опирается на меня.
Машины там нет. Надеюсь, что это означает, что владелец гаража просто куда-то уехал, что он не сидит сейчас дома, набирая 911, потому что только что увидел, как два человека проникли в его гараж.
Я тащу Малькольма к дальней стенке, мимо мебели и аккуратно сложенных ящиков. Это самый чистый гараж, который я когда-либо видела, и я ощущаю укол вины из-за того, что мы вломились в помещение, которым его владелец, очевидно, гордится. Я отодвигаю несколько ящиков, чтобы нам было куда сесть, и когда Малькольм тяжело опускается на один из них, я останавливаюсь перед ним.
– Ты в порядке?
– В машине я принял некоторое количество болеутоляющих, и сейчас меня слегка накрыло. Мне нужно просто посидеть минутку.
Он сидит дольше минуты, не отводя взгляда от коробки с надписью «Комната Пола», сделанной толстым черным маркером, из тех, которые скрипят, когда пишешь. Мне такие нравятся.
– Нужно было заходить в уборную по очереди, – говорю я. – Тогда один из нас заметил бы, что работник заправки занервничал.
– Уже не важно, – отвечает он.
– Мы потеряли машину.
Мы молчаливо соглашаемся, что не собираемся возвращаться за машиной назад, туда, где нас может поджидать полицейский. К этому моменту он уже наверняка обыскал наши рюкзаки, нашел нашу окровавленную одежду и сделал выводы, которые должен был. Объявит ли он нас в розыск? Понятия не имею, и я не хочу озвучивать этот вопрос на случай, если Малькольм знает ответ. К тому же он молча отвечает на мой невысказанный вопрос, выказывая все больше волнения с каждой секундой. Малькольм постоянно качает коленом, а его взгляд постоянно мечется по комнате.
– Это плохая идея, – говорит он, посмотрев на меня. – Нас обоих могут поймать. Ты это понимаешь, верно?
Ящик кренится набок, когда я сажусь рядом с Малькольмом.
– Это так вне зависимости от того, отправимся мы к моему дедушке или нет.
Особенно после нашего столкновения с полицейским. Последнее в списке моих преступлений. Предполагалось, что я буду помогать маме, доказывая ее невиновность, но я была с ней, когда мы угнали сначала одну машину, а затем другую. А теперь я скрываюсь от полиции, проникаю в чужие дома и параллельно планирую тайком пробраться мимо службы безопасности дома престарелых.
– Ага, – соглашается Малькольм. – Но это все равно что припарковаться на путях и побежать навстречу поезду, вместо того чтобы изо всех сил пытаться убежать от него.
Смахнув со лба темные пряди, я касаюсь кожи рядом с порезом, и на пальцах остаются алые следы. В отличие от того случая, когда я увидела свою кровь на парковке у «Walgreens» с мамой, мой желудок уже не пытается судорожно избавиться от содержимого. Не знаю, стоит ли считать это хорошим признаком или доказательством того, что я никогда не стану такой, какой была до того, как все это началось.
