Девушка в бегах полностью

Мама нащупывает мою руку и сжимает ее, заставляя меня обратить на нее внимание.

– Позвони 911.

Я бросаюсь к проводному телефону, который Малькольм и бабушка сбросили на пол, когда он пытался отобрать у нее пистолет. Схватившись за трубку, я за провод подтягиваю к себе сам телефон. Прижав его к груди, я на четвереньках передвигаюсь к Малькольму.

– Все будет в порядке, – говорю я ему, чувствуя, как его кровь пропитывает мои джинсы. – С тобой все будет хорошо. Я вызову помощь.

Трясущейся рукой я пристраиваю телефон на колени, а другой стаскиваю с кушетки покрывало и прижимаю его к ране у него в боку.

Я колочу по кнопкам, а затем слушаю гудки, гудки, гудки…

Тишина.

Бабушка стоит у стены, в руке у нее болтается оборванный конец телефонного провода.

– Нет, – произносит она. – Финал будет другим. Он стоял вон там, рядом с твоей матерью. Они с твоей матерью ворвались сюда и напали на меня. – По мере того как она говорит, взгляд ее светло-голубых глаз проясняется. – На этот раз она попадет в тюрьму – и за то, что убила моего сына, и за то, что попыталась убить меня. Она поняла, как близко полиция подобралась к ней, и решила явиться сюда, чтобы отомстить мне за то, что я вынудила ее провести жизнь в тени. Нанятый мной детектив был здесь, когда они вломились в дом, он видел все, так что он сможет подтвердить мои слова в полиции.

Малькольм кашляет кровью.

– Конечно, ему придется умереть, – добавляет она, взглянув на него. – Но это не займет много времени.

Мое тело застывает от ужаса.

– Вы не можете… Я же здесь. Я видела, что случилось. – Но, произнося это, я уже начинаю сомневаться. Не в правде, а в том, кто в нее поверит. Маму обвинили из-за слухов, которые распространили Эбботы, а про Малькольма проще всего будет сказать, что он пошел по стопам своего отца. Если детектив соврет, чтобы поддержать бабушку, вместе они смогут представить события этой ночи, как захотят. Мое не вызывающее доверия слово против их.

Малькольм истечет кровью на полу. Я потеряю маму.

Пистолет оказывается в моей руке еще до того, как я принимаю сознательное решение взять его. Рука дрожит так сильно, что я едва могу удержать его направленным на женщину, которая угрожает отнять у меня все.

Я ожидаю услышать протесты, мольбы – но не от мамы.

– Нет, Кэйтелин. Нет.

Не отводя взгляда от бледного лица бабушки, я отвечаю маме:

– Если она умрет, мы снова сможем сбежать, спрятаться. Я смогу вызвать помощь для Малькольма, а мы уйдем. На этот раз мы справимся лучше, потому что я все знаю. Я не испорчу все снова, я смогу помочь. – Палец скользит к курку. Он еще теплый. Я держу руку неподвижно. – Я не дам ей отобрать тебя у меня.

– Посмотри на меня. Сейчас же.

Мама не кричит, даже не поднимает голос. Она спокойна, и поэтому ее слова звучат еще более убедительно. Отведя взгляд от бабушки, я смотрю на маму – она пытается сесть. От каждого движения на ее лице проступает напряжение, но голос не выдает боли, которую она наверняка чувствует.

– Все это время на моей совести была смерть.

– Но ты не хотела его гибели. Это был несчастный случай.

– Это была худшая ночь в моей жизни. Увидеть его, увидеть ее. И он не вступился за меня – так что я просто стояла там и плакала, а его мать… – Она вздрагивает. – Слишком поздно он догнал меня и попытался извиниться за то, что он трус, неспособный быть вместе с женщиной, которую любил. Я ничего не понимала, ничего не видела. На самом деле я думала, что потеряла тебя в ту ночь, потому что мне казалось, будто я умираю. И я оттолкнула его. Я не хотела причинить ему вреда, но оттолкнула. Он погиб из-за меня. Каждый день в течение последних девятнадцати лет я проживала с памятью об этом. О том моменте, когда он упал. Я не хочу такой же участи для тебя.

Губы Малькольма беззвучно шевелятся, его глаза расширились от ужаса. Он осознает, что с ним происходит. А я не могу ни о чем думать, просто не могу.

– Я не хочу потерять тебя снова, – говорю я маме. Соленые слезы стекают по моим щекам, попадают в рот.

– Этого никогда не случится, – отвечает она, пододвигаясь ко мне. – Но я готова заплатить за то, что совершила, и я не смогу жить, зная, что ты убила человека ради меня.

Всхлип сотрясает мое тело, когда я прижимаю пистолет к себе.

– Хорошо, девочка. Хорошо. А теперь отдай его мне.

Я позволяю ей вытащить тяжелый пистолет из моих пальцев.

– На кухне, внизу, есть еще один телефон, – произносит она побелевшими губами, а затем раненой рукой кладет пистолет себе на колени. Он по-прежнему направлен на бабушку. Здоровой рукой мама дотягивается до Малькольма, зажимая его рану.

Она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание, но, взглянув на Малькольма, я понимаю: это просто означает, что мне нужно поспешить.

– Я справлюсь, – говорит она, и этих слов оказывается достаточно, чтобы заставить меня подняться на ноги.

Выбежав из комнаты, я врезаюсь в стену напротив двери; ноги тут же запутываются в ковре, которым застелен коридор. Каждый удар сердца болезненно отдается в груди.