– Ты ведь знаешь, что нельзя сказать, что ты просто домохозяйка. Они тебя не возьмут и у них точно возникнут ненужные вопросы.
– Я скажу… что у меня есть опыт работы с детьми.
– Какой?
Катя задумалась.
– Могу сказать, что работала в садике? Или присматривала за детьми твоей сестры.
– У меня нет сестры.
– В любом случае, я выкручусь. Выбора нет.
– Это вообще не вариант. У тебя должно быть три разных версии ответов на случай любого неожиданного поворота, понимаешь? Прокоа быт не должно в таких вопросах.
– Тогда что?
– Ты хорошо делаешь покупки. Мало кто из женщин умеет так рационально тратить деньги на ведение дома.
– И что? Или это ты мне так комплимент решил сделать?
– Скажи, что работала завхозом и занималась материально-технической базой. Только не школы. Иначе они будут ждать, что ты разбираешься в школьных делах, а в первый же день выяснится, что нет. Может больницы? Или магазина? Аптеки? Решай сама.
– Кажется, я не люблю магазины.
– Тогда выбор очевиден.
– Я растерялась.
– Я помогу.
Катя глубоко вдохнула и посмотрела на него поверх чашки чая. Врать было непривычно. Она ощущала, как ложь облепляет кожу липким холодом. Но она уже вошла в эту игру и теперь не могла просто сказать правду. Не могла даже сказать «я не знаю».
– Хорошо. Ты прав. Если я собираюсь устроиться в школу, нужно подготовиться.
Макар кивнул, словно только этого и ждал.
– Значит так. Сейчас мы отработаем твою легенду. Ты должна отвечать на вопросы автоматически, не задумываясь.
– Согласна.
– Я буду задавать вопросы, как любой человек, который захочет узнать о тебе. У меня до выхода на работу еще есть полчаса. Готова?
Катя кивнула:
– Готова.
– В Челябинске.Макар скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на нее, глаза сузились. – Как тебя зовут? – Екатерина Александровна Соболева. – Где родилась?
Секунда. Две.
Она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось в его взгляде. Легкое, едва заметное движение мышцы на щеке. Между ними повисла пауза, которой не должно было быть.
– Челябинске? – его голос стал на полтона тише, в нем появилось напряжение.
Катя моргнула. Почему он так смотрит? Она поймала себя на мысли, что на долю секунды ей захотелось отступить, исправиться.
– Просто… – она быстро заговорила, сглатывая комок в горле. – Наверное, я запомнила твое место рождения. Ты столько раз повторял, что родился там, что у меня это засело в голове.– Да… – Она попыталась взять себя в руки, но голос подвел. Прозвучало неуверенно. Как будто она сама сомневалась в сказанном.
Макар медленно выдохнул, но внутри нее тревога только нарастала.
Она не просто сказала "Челябинск". Она почувствовала, что говорит правду. Словно какой-то щелчок внутри.
На какие-то полсекунды перед глазами промелькнули обрывки образов.
Запах пыли после дождя, тяжелый, с примесью железа, будто воздух вокруг пропитан заводскими выхлопами. Она почувствовала горьковатый привкус на губах – то ли от чая, который пыталась пить, то ли от давно забытых ощущений.
Серый асфальт с тонкими трещинами, по которым пробивается трава, разбитый бордюр. Она это действительно вспомнила сейчас или это придумало ее воображение? И вдруг… звук. Далекий, но такой ясный – металлический грохот вагонов на железнодорожных путях. Тот, который раздавался по ночам, когда она девочкой лежала в постели и пыталась уснуть.
Катя моргнула.
– Но не путай со своим местом рождения.– Похвально, что ты запомнила, где родился муж, – голос Макара был спокойным, но в нем было что-то… неуловимое. Он смотрел слишком внимательно, слишком оценивающе.
Катя сглотнула.
– Ладно, в Москве, – выдавила она.
Она заставила себя улыбнуться, но внутри…
Внутри разлился ледяной холод.
Что если она действительно родилась в Челябинске?
И почему это воспоминание так долго пряталось?
– Не путай свое место рождения.Ее охватило странное чувство. Как если бы воспоминание стояло где-то рядом, но пока не давало себя увидеть. Макар не улыбался. Его глаза все еще смотрели на нее слишком внимательно.
– Ладно, в Москве, – тихо повторила Катя.
Макар еще несколько секунд не сводил с нее глаз, а потом отвел взгляд и продолжил. Но в его голосе появилось что-то новое. Он больше не просто проверял ее. Теперь он наблюдал.
– Запомни это. Внимательность – хорошее качество, но смотри, чтобы в школе не сказала что-то не то.
Она кивнула, но внутри нее на мгновение пронесся холодный страх.
– Не скажу. В Москве, – повторила она уже тверже.
Макар внимательно изучал ее лицо, будто пытаясь прочитать то, что скрывалось за словами.
– Уверена?
Катя сжала кулаки и кивнула.
– Да.
Он откинулся назад, но его пальцы неторопливо постукивали по столу – редкая привычка, означавшая, что внутри него что-то не давало покоя.
– Где мы жили до Бурдаковска?
Катя открыла рот, чтобы автоматически ответить «Челябинск», но вовремя осеклась.
– В Москве. Где же еще?
На мгновение между ними повисло молчание.
Макар смотрел на нее слишком долго.
Слишком внимательно.
Словно пытался разобраться: она просто машинально повторила его место рождения…
…или вспомнила что-то большее? Он решил пока не фокусироваться на этом.
– Чем там занимались?
