«Берёзовые дрова. Обещал жене купить. Вечером – обязательно в баню. Потом рюмочку водки – морозной, и солёные грузди с лучком», – майор сглотнул слюну, внезапно наполнившую рот, надел фуражку и кивнул лейтенанту. – Поехали.
Полицейский уазик, скошенный на правый бок – всякий раз, подпрыгивая на ухабах и ударяясь о брезентовую крышу, начальник полиции вспоминал, что водитель говорил о замене рессоры – въехал в парк. Степан Николаевич приказал выключить сирену и мигалку, посмотрев на серый трёхэтажный дом с флагом на крыше. Посмотрел на часы – начало рабочего дня. Начнут звонить. Хотя, наверное, уже весь посёлок знает.
Убитая лежала лицом вверх. На белом платье остались грязные следы от земли, травы. Лицо, колени, грудь выпачканы землёй. На животе красное пятно и след от удара вилами.
– Оливия Куприна, – подтвердил Степан Николаевич. – Моя дочка у неё училась.
– Ударили в живот, похоже, вилами, – сказал лейтенант Звонарёв, склонился над убитой. – Она упала лицом вниз. Потом труп перевернули на спину. Я думаю – убийца хотел рассмотреть лицо жертвы. Убили ночью. В десяти метрах столб с фонарём. И вот ещё, – кивнул на подол платья убитой, – посмотрите.
Степан Николаевич увидел, что левый край подола задран вверх до талии…
«Нет трусов!?» – Степан Николаевич удивлённо посмотрел на лейтенанта и озадаченно сказал: – Это что – у молодых мода такая? Или изнасилование?
– Не похоже, – лейтенант задумался, словно что-то вспоминал из того времени, когда учился на юридическом. – Уверен – нет.
Осмотрелся по сторонам. Заметил под кроной раскидистой берёзы скамейку. Прошёл туда. Принёс маленький кусочек белой ткани.
– Что нашёл? – спросил майор. По глазам лейтенанта видел – тот нашёл важную улику.
Звонарёв внимательно осмотрел платье убитой и сказал майору:
– На скамейке, за гвоздь зацепился кусочек ткани. Он от платья убитой.
– И о чём это свидетельствует? – спросил майор, хотя уже понимал, что произошло на скамейке.
– Убитая с кем-то встречалась. С кем-то знакомым, с кем добровольно вступила в половой контакт. Потом они разговаривали. Убитая быстро пошла по этой тропинке. А он ушёл в другую сторону.
–Вернулся и убил?
– Нет. Там следы самоуверенного человека. След подошвы от дорогих ботинок. А рядом с убитой… похоже на след галош. Такие в деревне все носят.
– Переобулся?
– Нет. Тот след уходит… Подождите! – воскликнул лейтенант и побежал к скамейке, что кособоко стояла в кустах сирени в шагах пятидесяти от места преступления.
Майор посмотрел в след убегающему лейтенанту, почему-то вспомнил любимый мультик своей дочери «Следствие ведут колобки». Улыбнулся – чем-то лейтенант напоминал персонаж этого мультика.
С улицы в парк свернула синяя «Газель». Приехали криминалисты.
– Да выключи ты люстру! – крикнул Степан Николаевич. – Хочешь, что бы сюда весь посёлок сбежался!
–Следы галош за этой скамейкой! – крикнул лейтенант майору и криминалистам и, вернувшись, добавил: – Кто-то прятался за скамейкой и наблюдал за жертвой, оттуда хорошо просматривается место, на котором убитая вступила в половой контакт…
– Трахалась! – рассмеялся молодой криминалист – высокий, похожий на суслика с выпученными глазами и большими передними зубами. – Любовный треугольник, убийство из-за ревности.
Пожилой криминалист – седой, в очках, с горбатым вислым носом, отвесил молодому подзатыльник и одёрнул тихо, но строго:
– Ты, стажёр, за языком следи. Делай, что положено. А я посмотрю, чему тебя там учили.
– Товарищ майор, – обратился лейтенант Звонарёв. – Надо узнать, с кем Оливия Куприна встречалась, и кто носит дорогие импортные туфли. Подошва очень приметная.
– Да знаю, с кем она встречалась, – ответил майор. – Бери машину и вези ко мне в кабинет Круглова. Знаешь такого?
– Знаю.
В кабинете начальника полиции воздух стоял жаркий и влажный, как в бане. Солнце грело через окно. Линолеум на полу раскалился. Даже кактусы на подоконнике сморщились. Степан Николаевич вытер платком пот с лица.
– Круглов Андрей Максимович? – спросил майор.
– Степан Николаевич, вы же меня с детства знаете, – сказал Круглов.
– С детства, – кивнул головой майор. – Но так для протокола надо.
– Для протокола? – Круглов привстал, снова сел. Стул заскрипел. Потёр кулаки друг о друга.
– В убийстве ты, Андрей … Максимович, подозреваешься.
– Да ты что, дядя Стёпа! – Круглов вскочил. Лицо пошло красными пятнами, словно брызнули красным кетчупом. Бритая голова заблестела. Широкие ноздри расширились так, что стали видны в них торчащие волосы.
Степан Николаевич, глядя на Круглова, подумал: «Что ж ты так испугался? Спортсмен, чемпион края по боксу. Под два метра, вес под сотню, а боишься. Ещё не знаешь, в убийстве кого тебя обвиняют… что-то в прошлом у тебя не чисто. Знать – то я тебя знаю с детства. А вот только, что ты делал три года в краевом центре, а потом вернулся при больших деньгах».
