– Вот закончу это дело, поеду к дочери в Сочи. Там после Олимпиады красота. И до Москвы и Санкт-Петербурга недалеко. Хочется посмотреть. Ты же знаешь, я дальше краевого центра нигде не был. Если Чечню не считать. Но там, сам знаешь, что творилось.
– А я вот больше охоту люблю. Пригласишь?
– Спрашиваешь. Помнишь, как в молодости медведя завалили?
– Рад бы забыть, да шрам на лбу напоминает. У тебя остановлюсь?
– Иван! Я сейчас жене позвоню, обрадую. Она баньку истопит, водочку в морозильник положит, солёные грибочки из погреба достанет.
В дверь постучались.
– Войдите, – пригласил майор.
Вошёл лейтенант Звонарёв, с восторгом посмотрел на подполковника – много слышал о нём в качестве примера от Степана Николаевича.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору? – приложил руку к козырьку фуражки.
– Обращайтесь.
– Пришла распечатка звонков. Заведующая Клубом звонила Валентине Брагиной в двадцать тридцать пять. Брагин не соврал. Звонил он завклубом. Я проследил за Котовым. Он сильно напуган. Собирается спешно покинуть посёлок.
– Котова задержать! – приказал подполковник.
– Разрешите выполнять?
– Выполняй. Привезёшь его сюда. Я лично его допрошу.
Лейтенант ушёл быстрым шагом, но при этом переваливался с ноги на ногу, как цирковой медвежонок.
– Эркюль Пуаро, – рассмеялся подполковник. – Усики! Ты мне говорил – я таким и представлял. Но далеко пойдёт. Лет через восемь твое место займёт.
– А ты ему оттуда помоги. Ни тебе, ни мне за него стыдно не будет.
– Помогу. Пока не привезли Котова, почему бы нам не сходить в кафе. Ты мне по телефону красочно расписывал местный плов из молодого барашка.
– Сам убедишься, в лучших ресторанах такого не подают.
Лейтенант Звонарёв успел перехватить Котова у ворот заимки. Полицейский уазик и «Мерседес» чуть не столкнулись лбами бамперов в воротах. Котов приказал охранникам поставить «Мерседес» в гараж и пересел в уазик. Не спросил, за что его задержали, словно хотел скорее уехать подальше от заимки. Быстро сел на заднее сидение и опустился как можно ниже, с опаской глядя на окружающий лес.
Уазик рявкнул, выпустил из глушителя серый дым, и покатил по дороге, хромая на заднюю правую рессору. Это и спасло жизнь Котову. В лесу блеснул солнечный зайчик и в миг, когда машина провалилась, скрипнув рессорой, стекло на задней дверце треснуло, мелкие игольчатые осколки разлетелись по кабине. Котов упал на сиденье – увидев, что пуля пролетела в сантиметре над головой.
– Гони! – крикнул Звонарёв. Выхватил пистолет из кобуры и наугад выстрелил пять пуль в сторону берёз. Откуда, по его предположению стреляли из снайперской винтовки. Включил рацию:
– Дежурный! Это Звонарёв. У заимки Котова в нас стреляли из снайперской винтовки! Срочно высылай группу захвата! С автоматами! В бронежилетах! И доложи майору с подполковником.
Уазик, петляя, подпрыгивая, мчался по просёлочной дороге. Но больше никто не стрелял. Выехали на асфальт, и Звонарёв положил пистолет в кобуру. Через десять минут подъехали к отделению полиции. Уазик пыхнул паром из-под капота, взвизгнул тормозами и осел, как загнанная лошадь. Осмотревшись, Звонарёв быстро провёл Котова в кабинет начальника полиции. Закрыл окно, плотно задёрнул шторы. Передвинул стул в угол кабинета и посадил на него Котова. Тот выглядел испуганным и потерянным.
Через два часа вернулась группа захвата. В кабинет вошли майор и подполковник. Усталые, запылённые. Ботинки мокрые, с прилипшей травой. На лицах разводы от паутины.
– Не профессионал работал, – сказал подполковник. – С тридцати шагов промахнулся. Пулю в дереве нашли. От охотничьего карабина с оптическим прицелом. Но местность хорошо знает – без следов ушёл. Если, конечно, кто-то из охранников не стрелял. Надо их проверить.
– Звонарёв, допроси охранников, они в шестом кабинете, – сказал Степан Николаевич. – И пусть обыск на заимке сделают.
Звонарёв ушёл. Подполковник Громов изучающее, прищурив глаза, посмотрел на Котова. Тот за два часа пришёл в себя и сейчас сидел самоуверенно. В темно-синих глазах не было страха. Они светились нагло, вызывающе.
– Я хочу знать, за что меня задержали? – сказал Котов. Откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу. Заметил, что носок ботинка подрагивает, и поставил ногу на пол. – Я спешу на встречу с деловыми партнёрами. Важная встреча.
«Ляжки у тебя толстоваты класть ногу на ногу, – подумал Степан Николаевич. – Чисто мартовский ленивый кот на солнышке. За что только бабы таких любят?»
Подполковник Громов отвернулся от Котова, словно того не было в кабинете, сказал Степану Николаевичу:
– А плов с молодым барашком, действительно, очень вкусный. Закроем это дело – махнём на рыбалку, охоту! Охотничья избушка цела?
– Стоит. Зимой заходил. Три года назад я её подремонтировал с зятем. Из Сочи приезжал. Поохотиться.
– Как?
– Городской, – улыбнулся Степан Николаевич. – Думал, если в тире из воздушки в десятку бьёт, то вся дичь его.
– Научил?
– Научил.
В кабинет вошёл дежурный, протянул листы бумаги, доложил:
– Факс пришёл из центра. Разрешите идти?
