На столе зазвенел телефон. Майор взял трубку. По выражению его лица, которое густо покрывалось красными пятнами, подполковник понял, что произошло ещё что-то сверхъестественное, что не поддаётся объяснению.
Начальник полиции положил трубку и, с трудом ворочая онемевшим языком, сказал:
– Действительно чертовщина. Труп Оливии Куприной только что обнаружили у дома Брагина. Лежит голая на белой простыни, усыпанная цветами…
– Да, что тут скажешь, если у тебя голые женщины мёртвыми по улицам шастают, – хотел пошутить подполковник, но вместо улыбки лицо перекосилось. – Ты поезжай, а я здесь останусь, надо дело с Котовым до логического конца довести.
День 5
Брагин, невысокого роста, худой, стоял на высоком крыльце дома Клавдии Уткиной. И сейчас, ссутуленный, втянувший голову в плечи, показался дородной женщине карликом.
– Те, чего? – спросила Клавдия. – Сказала – больше не дам. Нажрешься – развоняешься, как куча дерьма. Домой иди.
– Мне тока… – рыгнул перегаром Брагин и прикрыл рот ладонью. – Самую малость. Четвертинку.
– Да ты и так на ногах еле держишься. Ступай от греха подальше. Забьёшь Вальку топором, зачем мне такой грех на душу. И больше не кажись ко мне.
Брагин выругался матом. Клавдия пригрозила ему увесистым кулаком и захлопнула дверь. Брагин, хватаясь за перила, спустился с крыльца и пошёл в магазин. Там дороже, но не откажут.
Две старушки, покупающие хлеб, встретили Брагина не приветливо. Отошли в угол за холодильную камеру с пивом и напитками.
– Опять нажрался, – сказала худая, высокая в чёрном платке. – Мой тожно пил. Замёрз под забором. Я поминки по нему справлять не стала.
– Как только Валька терпит? – поджала губы толстая старушка в галошах, серой шерстяной юбке, коричневой кофте.
– Тут на днях внуков купаться водила, Вальку видела. Не знаю, чем она там, в кустах, с Кругловым занималась, но дочку – Варьку, в машину посадили, чтоб чего не увидела.
– Да и Варька говорят от Круглова.
– У молодых сейчас разве поймёшь. Дружат с одним, спят с другим, а замуж выходят за третьего.
– Стыдно вечером в парк выйти. Сидят на скамейках, пьют, курят, и парни, и девки. Девки совсем бесстыжие.
– А ты видела, какую девку Санька из города привёз?
– Да они все там такие. Жизнь им красивую подавай, а работать не хотят.
– А ты что на нас быком уставился? – спросила высокая старушка Брагина.
– Что вы тут про мою жену говорили? – Брагин крепко сжал бутылку водки. Пальца побелели. Лицо пошло красными пятнами.
– Иди домой, а то сейчас полицию вызову. Упекут тебя на пятнадцать суток, – не испугавшись свирепого вида Брагина, пригрозила высокая старушка. – Вальке своей грозить будешь. Правильно сделала, что не от тебя родила. Алкоголик, сморчок, тьфу на тебя.
Брагин заматерился, замахал руками, но продавщица крикнула из подсобки грузчика – высокого, крепкого мужика. Тот подхвати Брагина за шкирку и вывел из магазина. Швырнул в траву у забора. Брагин сел, опираясь спиной о забор. Заплакал.
– Варька моя дочь. Моя дочка! – погрозил кулаком. Вытер рукавом рубахи слёзы. Спрятал бутылку водки в карман штанов. С трудом надел соскочившую с ноги калошу, шатаясь, опираясь на руки, поднялся и пошёл вдоль улицы.
Из открытых дверей кафе вкусно пахло пловом, лепёшками. Брагин сел на скамейку. Вспомнил, как в этом кафе играли свадьбу с Валентиной.
– Я любил её, а она вон как? – прошептал слюнявым ртом Брагин.
Подъехал чёрный «Вольво». Из машины вышел Круглов, пикнула сигнализация. Не замечая пьяного Брагина, вошёл в кафе. Брагин сквозь большое французское окно увидел, как рядом с Кругловым запорхала бабочкой девушка-официантка в короткой белой юбочке и белой кофточке.
– Убью, гада! – прорычал Брагин, вытащил из урны рядом со скамейкой осколок стекла от бутылки, но почувствовал, как крепко схватили за руку. Поднял красные глаза. Над ним стоял Ванька-дурачок.
– Пошли, я тебя до дома провожу, – сказал Ваня Меньшов.
– Я убью его! – пытался вырваться Брагин.
– Тебе домой надо, – по-доброму, сочувственно произнёс Меньшов. Ростом, телосложением, он напоминал подростка-восьмиклассника. Но длинные руки – жилистые, с крупными синими венами крепко держали Брагина, как куклу. Старушки, старики, купив машину берёзовых чурок – так дешевле, чем колотые, часто просили Ивана наколоть дров, перетаскать их во двор. Меньшов с охотой соглашался. Жили вдвоем с матерью. Она получает пенсию по инвалидности. Часто болеет. Деньги всегда нужны. А местная детвора, подкараулив Ваньку после работы, вела его в магазин и выпрашивала конфеты, вафли, газировку. Старушки у магазина отгоняли ребятню, но Ванька покупал на всех, каждого угощал. Работал кочегаром в районной котельной. Не хотели брать – дело ответственное, кто знает, что там, у дурочка, на уме. Но мужики напились, чуть не разморозили теплотрассу, батареи. Ваньку взяли и не пожалели. Трудолюбивый, не пьёт. Всё делает, как положено.
– Ты погоди, посади меня вот здесь на скамейку, – попросил Брагин. – Мутит меня что-то. На душе тошно.
