– Эти мародёры хоть
– Деньги взяли и пиво, – Адам показал на высокие холодильники вдоль стены, которые обычно были заставлены упаковками напитков.
– И правда. А я и не заметила.
– Великая и могучая Краш
– Ну ты остряк. Ха-ха три раза, – съязвила Краш.
И вдруг раздался звук, от которого оба вздрогнули и обернулись ко входу. У самой стеклянной двери, уцелевшей лишь потому, что вандалы решили взломать замок монтировкой, а не разбить ее вдребезги, как в спортивном магазине, стояла женщина.
Она навалилась на дверь обеими руками с тем самым звуком, что так напугал Краш с Адамом, но чтобы ее распахнуть, сил уже не хватило. Женщина была похожа на полиэтиленовый пакет, трепещущий на ветру, словно в теле не осталось костей, а мышцы держались непонятно на чём просто по привычке.
Она, по-видимому, уже не понимала, где находится и что происходит, просто уставилась в пространство невидящими широко распахнутыми глазами. Босая, в черных лосинах и зеленой толстовке, с немытыми каштановыми волосами, жидкими прядями облепившими бледное как полотно лицо.
А изо рта и носа у нее хлестала кровь.
Не просто медленно сочилась тонкой бурой струйкой, а извергалась жутким, невероятно мощным красным потоком.
«
Они рассказывали только про кашель, от которого пострадавшие в конце концов умирали. Краш представляла какой-то неудержимый надрывный кашель нового типа, против которого не помогали прививки, но такого даже вообразить не могла – кровь рекой и бессмысленные, как у зомби, глаза.
– Ни фига себе, прямо Эбола какая-то, – ахнул Адам, подходя поближе к сестре.
– Нет, Эбола не передается по воздуху, – возразила Краш.
– Да ладно, ты же как-то читала одну книжку про Эболу, про то, как кровь начинает хлестать изо всех щелей. Столько жутких подробностей, что мне потом кусок в горло не лез, – напомнил Адам, показывая на женщину с окровавленным лицом. – Разве это не то же самое?
– Эбола не передается воздушно-капельным путем, – повторила Краш.
Она зациклилась на этом утверждении, на сообщениях о смертоносном кашле. У лихорадки Эбола инкубационный период гораздо дольше, а первые симптомы напоминают грипп, никакого кашля.
А вот о крови никаких сообщений не было. Если у всех больных начинается такое кровотечение, почему врачи об этом не предупредили? Пусть даже СМИ решили бы скрыть эту информацию, чтобы не сеять панику, всё равно кто-нибудь выложил бы на «Ютьюб», написал в «Фейсбук» или еще куда. Не может быть, чтобы такое никто не снял телефоном.
Женщина снова зашлась кашлем, брызги полетели на дверь, и Краш с Адамом невольно отшатнулись, несмотря на маски и стекло между ними и больной. Кровавые сгустки разлетались у нее изо рта, прилипая к стеклу. Похоже, остановиться она уже не могла, этот Кашель зарождался где-то в животе, на уровне диафрагмы, и от него она сотрясалась всем телом, изгибаясь то назад, то вперед, брызжа кровью с каждым вздохом.
– Прямо картина какого-то чокнутого модерниста, – прошептал Адам.
– Вот уж не знала, что ты в искусстве разбираешься, – машинально отозвалась Краш.
На самом деле ей было не до Адама или искусства, все мысли занимал этот надрывный кашель, лихорадка Эбола и противоречия между сообщениями о симптомах болезни и действительностью.
Стекло всё сильнее покрывалось брызгами и запотевало от источаемых миазмов, постепенно скрывая из виду лицо женщины.
Мама с папой присоединились к детям, и они все вместе уставились на нее, не в силах оторваться от этого жуткого зрелища.
Краш встряхнула головой, отгоняя наваждение, охватившее ее при виде ярко-красной крови, стекающей по мертвенно-бледному лицу женщины. Мысли всё вертелись вокруг этой загадки в попытках разобраться, почему именно об этом симптоме ничего не сообщалось. Глупость, конечно, ведь чем дольше они оставались в аптеке, тем больше шансов было подхватить заразу, несмотря на маски.
