Девушка в лабиринте полностью

Консервные банки, канистры и прочие скудные припасы свалены в углу. Она смотрит туда, не решаясь переступить порог. Потом все-таки заходит.

В самом деле, посреди небольшой кучки что-то шевелится.

– Эй! – кричит она, будто этим можно спугнуть помойного грызуна.

Словно в ответ, одна из жестянок падает с пирамиды и катится к ее ногам.

Она снова кричит. Но потом подбирает жестянку с пола, потрясает ею, как грозным оружием. Размозжить башку пакостной твари. Подходит медленно, шаг за шагом. Все ближе и ближе. Незаметно, чтобы кто-то двигался, но она все равно заносит руку, готовая нанести удар. Застывает на месте.

Посреди запасов еды не крыса, а котенок, он с любопытством смотрит на девочку своими большущими глазами. И мяукает.

Ей даже не верится. Она кладет жестянку на пол и протягивает руки. Она счастлива до слез. Ей хочется одного: взять зверька на руки, погладить.

– Ну, иди ко мне, малыш, – зовет она.

И котенок дает себя поймать. Она прижимает зверька к груди, осторожно, чтобы не причинить вреда. Целует его в мордочку, а он мурлычет в ответ.

– Это был кот, серьезно? – Рассказ, кажется, позабавил Грина.

– Да, – подтвердила она и тоже рассмеялась. – Подумать только: я могла бы пристукнуть его жестянкой! Никогда бы себе этого не простила.

– И ты держала его при себе?

– Кормила его, он спал со мной в моей постели. Мы играли, я с ним разговаривала.

– Я тоже люблю кошек, – заявил доктор. – Представляю, каким он стал, когда вырос.

– Здоровый котище, – согласилась она. Правда, приятное воспоминание. Хорошо, что доктор Грин помог восстановить его.

– Как это было? Я имею в виду, что ты испытала?

– Я не ожидала, что смогу в лабиринте что-либо полюбить. Правда, это было странно, – задумчиво произнесла она. – Ведь в то время я и себя ничуточки не любила. Все время злилась. Орала, сквернословила. Это он меня сделал такой… Но благодаря котеночку я обрела в жизни маленькую радость.

– Ты его как-то назвала?

Она задумалась:

– Нет.

– Почему?

Она помрачнела:

– У меня у самой не было имени там, внутри, никто меня больше никак не называл… Имена в лабиринте не нужны, от них никакой пользы…

Грин вроде бы что-то записал.

– Как ты объяснила себе появление котенка?

Она помолчала.

– Какое-то время думала, что это одна из его гнусных игр. Что он подарил мне котенка, а потом заставит сделать что-то ужасное…

– Почему потом ты перестала так думать?

– Поняла, что подарок не от него. Стала прятать киску…

– Прости, но как это возможно? Ты говорила, что лабиринт на тебя смотрит, что лабиринт все знает.

Скептический тон Грина не понравился ей.

– И все же так оно и было! – воскликнула она раздраженно.

– Сэм, ты уверена, что с тобой был кот?

– Вы хотите сказать, что я это придумала? – Она чуть не плакала от злости. – Я не сумасшедшая.

– Никто этого не утверждает, и все-таки я в недоумении.

Хотя он обращался к ней ласково, ее все это начинало бесить.

– Что вас приводит в недоумение? – вскинулась она.

– Одно из двух: кота на самом деле не было… или не было его.

– Что вы хотите этим сказать?

Грин упрямо стоял на своем.

– Объясни мне, пожалуйста, одну вещь, Сэм, – начал он самым любезным тоном. – Похоже, ты в совершенстве усвоила правила лабиринта, так, будто кто-то должным образом обучил тебя. Но как это возможно, если он с тобой никогда не говорил? Иногда кажется, что ты хорошо его знаешь, хотя продолжаешь утверждать, будто никогда его не видела…

Опять этот вопрос: она устала повторять, что он никогда не показывался.

– Почему вы не хотите мне верить?

– Я тебе верю, Сэм.

Она отвела взгляд от доктора и снова устремила его на стену, на влажное пятно в форме сердца.

– Неправда.

– Верю, верю. Но хочу, чтобы ты подумала хорошенько… Если котенка в лабиринт принес не похититель, то как он туда попал?

Сердце на стене забилось. Невероятно. И все-таки она это ясно видела, не вообразила себе: сердце билось.

– Конечно, ты знаешь ответ, Сэм.

Еще одно биение. Вот, снова. Третье, четвертое. Все быстрее и быстрее. Расширяется, сжимается. Стена трепетала вместе с ней.