Он так близко, что я боюсь сделать вдох. Даже плакать перестала. Голубые глаза, завораживающие своей глубиной…своим кристальным холодом… Его взгляд упал на мои губы и уже больше не отрывался от них. Я как зачарованная всматривалась в его лицо, совершенно не замечая, как текут минуты. — У тебя совсем сухие губы, — произнес он, продолжая смотреть на них. Я сглотнула. Брюнет неожиданно наклонился и провел по моим губам теплым языком. *** Все считают, что она мертва, но спустя одиннадцать месяцев она сбегает от убийц и возвращается домой. Она единственный свидетель, выжившая девушка. Отношения с одним из похитителей развиваются каждый день ее заточения. Она не может понять его действия. Разве можно понять психа, убийцу? Психическое расстройство — не самое ужасное, что ее преследует…
— Тебе понравится, — сказала мама, сидя на переднем сиденье белого «Форда».
— Мам, ты же знаешь, что заводить новых друзей для меня очень-очень трудно, — я томилась мрачными предчувствиями, сидя на заднем сиденье машины и кусала губы.
— Эльвира, не расстраивайся, — послышался голос отчима.
— Просто я волнуюсь из-за экзаменов в школе, — произнесла я и достала из сумки наушники.
— Глупости. Ты умная девочка, — мама взглянула на меня и улыбнулась.
— Ага, не тебе же сдавать, — пробурчала я.
— Мама права. Не стоит волноваться. Все это проходят. Ты еще будешь смеяться, вспоминая свое волнение. Твоя жизнь только начинается…
— Спасибо за поддержку, папа Женя, но я все равно нервничаю, хоть и учебный год только начинается. Я же этот…меланхолик… человек склонный глубоко переживать даже незначительные неудачи.
И зачем я выучила эту фразу?
Дурочка…
— Ой, перестань. Увидишь дом и забудешь про школу. Большая ванная, твоя комната с двухспальной кроватью, как ты и хотела. Будешь ходить в библиотеку после школы. Только ненадолго, — произнесла мама.
— Пап, объясни, что в библиотеке со мной ничего не случится.
— Я бы так не сказал.
— Очень смешно, — произнесла я и надела наушники.
— В этом городе пропадают девушки, — серьезно сказал отчим и повернул руль налево.
Мой палец замер над экраном планшета.
— Вот поэтому ты идешь в школу, отвечаешь на звонки, один, может, два раза в неделю посещаешь библиотеку и возвращаешься домой, — сказала мама.
— Ты меня удивила. Как будто раньше было по-другому, — съязвила я.
— Эльвира, — предупреждающе посмотрела на меня Екатерина.
— Я вас люблю, — искренне произнесла я.
Если подумать, я сама хотела переехать в другой город, чтобы все забыть.
— Мы тебя тоже, — сказали родители синхронно.
Ощутила эйфорию, когда в наушниках заиграла любимая песня.
Мама заправила за ухо выбившуюся прядь пшеничных волос. Они начали о чем-то говорить. На лице мамы расцвела улыбка.
Прислонившись к окну, я смотрела на пролетающие деревья и дома.
Время от времени читала книгу, но постоянно отвлекалась. Я чувствовала волнение и тревогу.
В Инстаграме подруги прочитала: «Как бы ни была жестока к человеку судьба, как бы он ни был покинут и одинок, всегда найдется сердце, пусть неведомое ему, но открытое, чтобы отозваться на зов его сердца. Генри Уодсуорт Лонгфелло»
— Эльвира, я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна нам помочь, — настойчиво произнесла женщина, сидящая напротив меня.
Я смотрела на свои руки, лежащие на холодном столе.
Я натянула рукава до самых кончиков пальцев, чтобы хоть как-то согреться и спрятать…свежие порезы на запястьях.
Губы дрожат, и слезы удержать не получается, они катятся по щекам, собираются на губах, и я облизываю их. В горле застрял ком.
Я все время смотрю на свои руки и не сразу понимаю смысл слов женщины.
— Эльвира…
— Вы ни черта не понимаете, — прошептала дрожащими губами.
Мой голос такой слабый, как будто я не переставая кричала пару часов.
— Ты видела их? Лица? Может что-то слышала? — спросила она и накрыла ладонью мою руку, несильно ее сжимая. — Ты должна помочь тем девушкам, которые исчезли. Будущим жертвам…
— А кто помог мне? — перебила ее и перевела взгляд со стола на женщину, переместив руки на колени.
— Мне жаль…
— Вам жаль? — хриплым голосом спросила. — Скажите точнее. Сколько времени я провела с ними?
У меня все лицо мокрое из-за слез. Руки начинают дрожать. Я сжимаю кулаки — ногти впиваются в кожу.
