Если человек, которому ты завидовал со школы, добился ещё большего – это ведь не очень приятно, да? Будет несколько неловко встретить его на улице, смотреть на его ухмылку, да? А что если этот человек – женщина? А что если она не выросла, а напротив, сместилась вниз по социальному лифту? Захочется ли тебе поглумиться над ней или принять под своё крыло и успокоить? И чем она ответит взамен?Рассказ показывает ещё один способ раскрытия человека, как личности. Друг познаётся в горах.1. Проси того, чего хочешь. 2. Не позволяй никому обращаться с тобой плохо. 3. Не оправдывайся. Если бы люди соблюдали эти три правила, сотни других можно было бы опустить. А пока, подобные рассказы актуальны, как никогда.
Супермаркет – худшее место в мире, если ты ребёнок из бедной семьи. Тебе показывают тысячи вещей, которыми ты с радостью набил бы карманы, но брать их не позволяют. В лучшем случае, тебе купят леденец и накажут стоять рядом с какой-нибудь тёткой, пока мама примеряет вещи.
– Тётенька, а скоро мама придёт? – спрашивал маленький мальчик женщину, скрывающую лицо под шляпкой.
Женщина под шляпкой молчит, и мальчик спрашивает ещё раз.
– Вы мамина подруга? Мама мне сказала ждать её рядом с Вами.
Женщина молчит и не двигается. Муха ползёт по её шляпе, но она не обращает внимания.
– Тётенька, у Вас муха на шляпе. Махните рукой, она тогда улетит.
Мальчиком двадцатилетней давности был я, Адам. Немая женщина была манекеном в магазине одежды. Когда родители узнали о том, что я принял манекен за реальную женщину, они расхохотались, а я приобрёл новую фобию. С самого детства я ненавидел и боялся манекенов, отводил глаза от витрин с одеждой, как от калек-попрошаек, старался проводить в гипермаркетах как можно меньше времени. Как жуткие несмешные клоуны для кого-то, пауки или змеи, манекены заставляли меня нервничать, и огибать пластиковых людей на расстояние обнаружения своим пустым отсутствующим взглядом. Но рано или поздно каждому требуется обновить гардероб, и для этого он приходит в торговый центр.
– Чёрт побери! Ненавижу! – шарахнулся я от очередной груды пластмассы, неожиданно возникшей у меня за спиной. Пластмассовые губы, пластмассовый рот, пластмассовые глаза смотрели сквозь меня в ничто, изображая отстранённость одухотворённой особы. Одет манекен был мило: голубая блузка и туфли, и чёрная с серым юбка. Был бы она живым, за ним можно было бы приударить.
Я вышел из отдела мужской одежды, переводя дух, и направился к выходу, как вдруг меня окликнул давно забытый радостный голос.
– Адам!
Это выглядело до забавного простым – встретиться с одноклассницей в магазине.
– Адам, неужели это ты? – воскликнула отвернувшаяся от витрины девушка с волосами цвета мокрой золы. – Господи, как же ты изменился!
Она говорила, как любая тётушка, приехавшая повидать племянников к сестре. Не хватало только сельского говора. Не знаю почему, но все тётушки живут в деревнях.
– Здравствуй, Нина, – растерянно приветствовал я. – Обновляешь гардероб?
Я не очень был рад видеть Нину. Руки и губы остались бы липкими, обними я или поцелуй её в щёку. Мне слишком хорошо была знакома эта девушка. Я знал, какой несмываемый налёт остаётся после таких поцелуев на зубах. В школьные годы я безответно был влюблён в неё, в цветущую красавицу, якшающуюся с ребятами за последней партой, постоянно оглядывался назад. В какой-то мере, я был обязан ей своими тройками.
– Да, уже конец лета, но мне так надоели все свои наряды, – махнула она волосами, оправдываясь. – Как ты? Я почти ничего о тебе не слышала со школы, знаю только, что ты поступал. Уже окончил учиться?
– Тебе пошло бы розовое, – посоветовал ей я, – только, наверное, нужен размер поменьше.
Она казалась маленькой и хрупкой, как фужер, и удивилась, что я не ответил на её стандартные для бывших одноклассников вопросы. Опешив, она улыбнулась.
– Да? Розовый совсем не мой цвет. Если помнишь, я предпочитала тёмные тона.
Мне понравилось, как она покорно переменила тему. Последнее, о чём я хотел разговаривать, так это о своей жизни.
– Конечно, помню, – откровенно соврал я. Я совершенно не помнил, как она одевается, потому что вглядывался всегда только в лицо, больше всего внимания уделяя глазам и губам. А ещё мне нравились её щёки, всегда запудренные, потому что прыщавые и …
– Адам, – вырвал меня из оцепенения голос девушки, – о чём задумался? Девушка мило улыбалась и смотрела мне в глаза.
– Ни о чём, – снова соврал я. – Думал о той одежде, которую ты раньше носила. Чёрную такую. Неплохо было, но сейчас так не делай.
Она опустила голову, и уголок её рта пополз в сторону и вверх, словно фуникулёр.
– Знаешь, – сказала она, – я сюда пришла с подругой, но ей пришлось уйти, её парень по какому-то поводу жутко заревновал. И теперь платье оценить некому. Я подумала, может, ты мне поможешь?
Этот тревожно-волнующий момент предвкушения возможного наслаждения – самый приятный в зачинании любых отношений. Потому девушки так любят флирт: это легко, красиво и очень приятно.
– Конечно, – пожал плечами, но с улыбкой, согласился я, и поднял пакет с покупками на уровень груди, – я уже всё купил, и никуда не тороплюсь.
Когда она скрылась с несколькими платьями за занавеской, я уставился в пространство, пытаясь понять, что происходит. В пространство попал кассир. Ещё один манекен, обслуживающий клиентов. Чек, спасибо за покупку. Чек, спасибо за покупку. Монотонный процесс. Всё это было так обычно: магазин, вещи, женщина, кассир. Сводящая с ума обыкновенность, которая внезапно показалась мне чем-то простым и очень лёгким. Я понял кассира: он просто выполнял свою работу, отдавался воле жизни.
– Будь, что будет, – посоветовал я совету, и улыбнулся, когда она показалась впервые.
