Если объяснить разговор в коридоре еще можно было попытаться, то сейчас, вывалившись под ручку с Орманом из потайной ниши, я буду чудо как хороша: раскрасневшаяся, взволнованная, с глазами на пол-лица. И дня не пройдет, как мне откажут от места, и уж точно никуда больше не возьмут: после такого граф ни за что не даст рекомендации. Мне придется вернуться под крышу леди Ребекки, вернуться с позором, а что самое ужасное, этим я подставлю не только себя, но и ее! Ведь она меня приютила, вырастила, занималась моим воспитанием, а я…
— Что же вы притихли, мисс Руа? — Холодная жесткая насмешка заставила вздрогнуть: он говорил в полный голос.
— Пожалуйста, тише, — процедила еле слышно.
— Простым «пожалуйста» вы на этот раз не отделаетесь. — Орман повысил голос и постучал тростью. — Чудеса старых домов: снаружи ничего не слышно, зато скрываясь внутри, можно узнать много всего интересного. И не только узнать…
Набалдашник скользнул по моей щеке, заставив вздрогнуть. Неживое прикосновение прокатилось от скулы по всему телу дикой, жаркой волной.
— Давайте решать, останемся здесь, или выйдем к бедолаге Джорджу. Он вас уже обыскался.
Шаги раздались совсем близко, и я вздрогнула. Попыталась отвернуться, но трость не позволила — на этот раз более жестко вплавляясь в кожу.
— Чего вы хотите?
— Я хочу нарисовать вас. Обнаженной.
От того, как это было сказано: низко и бессовестно-откровенно, у меня закружилась голова. К счастью, падать здесь было некуда.
— Вы… вы понимаете, о чем просите?
— Вне всяких сомнений. А вот вы, судя по всему, ничего не поняли, если решили поучить меня жизни. Теперь моя очередь.
Трость двинулась ниже, скользнула по подбородку и коснулась губ. От бездонной темноты прикосновение вышло еще более острым, но к счастью, сейчас она нас разделяла. Пожалуй, только она нас и разделяла.
Удаляющиеся было шаги снова стали более громкими: Джордж возвращался назад.
— У вас мало времени, мисс Руа. Считаю до трех, и выходим.
— Зачем я вам?!
— Один.
Еще ближе.
— Вы же можете позволить себе любую натурщицу.
— Два.
— Месье Орман…
— Три.
— Нет! — перехватила его руку, скользнувшую вдоль панели на стене. В конце концов, ничто не мешает мне сейчас согласиться, а потом отказаться. — Хорошо. Я буду вам позировать.
— Скажите: я принимаю вашу помощь и клянусь вернуть долг.
— Я принимаю вашу помощь и клянусь вернуть долг.
Что-то больно ужалило палец через перчатку, и я дернулась. Странная вспышка охватила запястье, боль впилась под кожу занозой, а потом все прошло. Я моргала на тающие вокруг перчатки изумрудные искры, не в силах поверить в то, что произошло.
Магия?!
Затихающие шаги Джорджа слушала сквозь странный шум в ушах. Сползти мне не давала ладонь Ормана, по-прежнему лежащая на талии. Когда спустя несколько мгновений раздался едва уловимый щелчок и шорох отошедшей в сторону панели, я даже не пошевелилась. Он силой вытолкнул меня наружу, именно это и заставило глотнуть воздух. Воздух, показавшийся просто ледяным после духоты ниши.
— Что… что вы со мной сделали? — собственный голос показался чужим. — Зачем?
— Это мои гарантии.
Гарантии?
— Я сообщу, когда захочу вас видеть, — произнес Орман. — И очень рекомендую подчиниться сразу, потому что эта долговая расписка…
Трость коснулась моего запястья.
— Может сделать вам больно, а мне бы очень этого не хотелось.
— Вы чудовище! — выдохнула через силу.
— Женщины любят чудовищ, мисс Руа.
— Только не я.
— Неужели?
Он больше ничего не сказал, но мне стало страшно. Развернувшись, я быстро зашагала в сторону кабинета мистера Ваттинга. Только у дверей остановилась и стянула перчатку: на тыльной стороне запястья, словно залитый под кожу, покоился странный тонкий узор ядовито-зеленого цвета.
Вот вам за покровителя, месье Орман, вот вам за покорность, вот вам за «отпустите пожалуйста» и за вашу «помощь» особенно! Я прыгала на наброске и остановилась, только чтобы в очередной раз перевести дух. Мисс Дженни взирала на все это безумие с подоконника с выражением морды, которое должно было меня образумить.
«Полегчало?» — как бы спрашивали эти глаза.
— Нет!
Кто, кто же мог знать, что он окажется магом?! Лина, конечно, говорила, что помимо производства мобилей Орман увлечен искусством времен армалов, древних магов, наделенных такой мощью, которая современникам и не снилась. Но представить, что он сам знаком с магией…
О которой я знаю еще меньше, чем… чем о клятом месье Ормане!
Я прыгнула еще раз, еще и еще — от души, после этого снизу постучали.
Судя по характерному звуку, ручкой швабры.
— Хозяину нажалуюсь! — донесся приглушенный этажом прокуренный женский голос.
— Да пожалуйста! — ответила я.
В квартире подо мной постоянно что-то падало, разбивалось, а выражения, далекие от тех, что пристало слышать юным мисс, перемежались с угрозами открутить любовницам мужа голову. А вот со мной такого раньше не случалось. В смысле, я не прыгала на своих набросках, не замахивалась на мужчин, и… и… никогда так сильно не хотела влепить пощечину. До горящей ладони. До покалывания в кончиках пальцев.
О да-а-а, без перчатки!
