Мгновение, удивительно долгое, он смотрел на «Девушку», а я на него. Ожидая, что в любой момент, как во сне, лицо исказит недоумение и разочарование, но Ирвин повернулся ко мне и удивительно серьезно сказал:
— Пойдем. Я хочу рассмотреть получше.
Он подал мне руку, и я ее приняла. Наверное, в моих даже самых смелых мечтах никогда не было ничего более волшебного: день моей первой выставки, и мы с Ирвином вместе идем по залу. Чем ближе становилось полотно, тем сильнее колотилось сердце. Мы остановились чуть поодаль, он внимательно смотрел на «Девушку», и я тоже. Рука, лежавшая поверх его, даже почти не подрагивала.
— Лотти! Лотти, как я рада тебя видеть! — Голос Лины донесся откуда-то сбоку, я даже не успела повернуться, когда подруга налетела ураганом. Этим же ураганом меня не отнесло в сторону исключительно потому, что Ирвин поддержал. Ураганом, а еще осознанием того, как Лина себя ведет. Впрочем, последнее сразу же прояснилось (обнимая меня, подруга быстро прошептала на ухо): — Прости, что так громко. Папенька навязал мне ее в сопровождение, а ее это бесит.
Кого — ее, стало понятно, когда я встретилась взглядом с графиней. Она смотрела на Лину так, словно не прочь была хорошенько отхлестать по щекам. Впрочем, когда перевела взгляд на меня, он существенно не изменился.
— Леди, позвольте представиться. Лорд Ирвин Лэйн. — Прежде чем неловкая ситуация переросла бы в катастрофу, Ирвин слегка склонил голову. Тут уже спохватилась я и поспешно завершила знакомство:
— Леди Айрин Фейт, графиня Вудворд, леди Эвелина Фейт, старшая дочь графа, — я улыбнулась. — Лорд Ирвин Лэйн, старший сын лорда Фейбера.
— Приятно познакомиться, графиня. Леди Эвелина. — Он поцеловал руку сначала графине, а затем — Лине.
— Взаимно, милорд, — графиня склонила голову. — Я помню вас по давнему сезону. Но кажется, в тот год мы не были представлены.
— Не были, а после мне пришлось уехать. К счастью, сейчас представилась отличная возможность это исправить.
— Мы здесь ненадолго. Моя падчерица очень хотела побывать на выставке.
— В таком случае не будем терять время. — Ирвин чуть отступил в сторону и вопросительно посмотрел на меня.
— Экспозиция начинается с правой стороны, — пояснила, и мы направились к лестнице. От меня не укрылось, что моей руки он не отпустил. Напротив, накрыл ее своей, давая понять, что мы вместе. Лина больно ущипнула меня за руку и показала глазами на Ирвина. Я недоуменно приподняла брови, но графиня наградила нас пристальным взглядом, и подруга сделала вид, что увлечена лепниной орнамента на стенах.
— Хм… современное искусство — это нечто непостижимое, — пробормотала графиня, когда мы остановились у одного полотна.
На картине был изображен мобиль, балансирующий на пике горы. Над ним проплывала маленькая тучка, и мне вдруг стало смешно. Я плотно сжала губы, но смех все равно рвался наружу. Украдкой взглянула на Ирвина: он тоже улыбался, и мне захотелось спросить, о чем он думает. Графиня неодобрительно на меня посмотрела, но к счастью, мы уже двинулись дальше, к летнему пейзажу, раскрывавшему зной во всей красе.
— Красиво, — отметила Лина.
— На мой взгляд, чересчур аляповато, — приподняла брови ее мачеха.
— Иначе не получится передать жару, — заметила я.
За что заработала очередной неприязненный взгляд, но даже его не почувствовала. Точнее, почувствовала, но как-то… легко что ли. Несмотря на то, что «Девушка» становилась все ближе, мне больше не было страшно. Под сильной уверенной ладонью Ирвина пальцы совсем перестали дрожать, а разговор он поддерживал с той же небрежностью, с которой в самом начале спас Лину от неминуемой расправы.
— И как же вы здесь оказались, милорд?
— Первая выставка Шарлотты… Разве я мог такое пропустить?
Если он мог сделать меня еще более счастливой, он только что это сделал.
— Ох, да. Помню, Эвелина говорила об этом. Ну а где же твоя картина, Шарлотта? — спросила графиня: видимо, чтобы поддержать разговор.
Искусство интересовало ее еще меньше нашего общества.
— Она…
— Поверить не могу! — Голос леди Вудворд сорвался. Стал высоким и неприязненным.
Я удивленно проследила ее взгляд, чтобы наткнуться на невысокую рыжеволосую красавицу. Мы с графиней тоже были рыжими, но у женщины волосы просто полыхали, как огонь. Яркая, настолько выделяющаяся из толпы, что не обратить на нее внимание было попросту невозможно, она стояла напротив «Девушки», и люди вокруг расступились. Несмотря на достаточно пышные формы, она напоминала коллекционную фарфоровую куколку. Бледно-сиреневое платье облегало фигуру, подчеркивая плавную линию плеч, а профиль… м-м-м-м… за такой профиль любой художник удавится!
— Кто это? — спросила я, не в силах отвести от нее глаз.
— Ее светлость Луиза Биго, герцогиня де Мортен. — Ирвин улыбнулся: похоже, причину моего восторга он понял сразу.
— Ее светлость, — хмыкнула графиня, — в свое время играла в очень откровенной постановке безобразного содержания.
— Разве откровенность может быть безобразной? — Слова сорвались с языка раньше, чем я успела их поймать.
