– А если даже и ревнуешь, то что в этом такого ужасного? – Он присел на корточки и обхватил мои ноги руками. – Тогда в ресторане в «Ритц-Карлтон», когда ты пыталась понять, понравилась ли мне та блондинка или нет, разве это была не ревность?
– Конечно нет!
– Поэтому ты в отместку заказала самые дорогие блюда из меню и давилась ими, – продолжил он.
– Блюда были очень вкусные, – упиралась я.
– Полина, я же знаю, что той блондинкой в отеле была ты!
Я хотела встать и уйти, но он крепко сжал мои ноги.
– Почему ты все время убегаешь?
Я смотрела в глаза Адриана и не знала, что ему ответить.
– Как? Как ты догадался, что это была я? – По лицу снова пошли багровые пятна, я чувствовала, как у меня учащается пульс.
– Я узнал тебя сразу, – спокойно ответил он. – Думаешь, ты надела маску, нацепила парик и тут же изменилась до неузнаваемости?
Я снова попыталась встать, Адриан ослабил руки, и я смогла высвободиться. «Ты действительно так и будешь от него все время бегать?» – вдруг я услышала свой внутренний голос и замерла на месте.
– Я бегаю, – произнесла я вслух, обернувшись к нему, – потому что мне стыдно, жутко неловко, я же ведь тебе не нравлюсь и не должна была набрасываться на тебя, как маньячка!
– И кто тебе сказал эту ахинею, что ты мне не нравишься? – он подошел ко мне почти вплотную.
– Та блондинка, которой была я, тебе же она не понравилась, – пролепетала я, потупив взгляд. И откуда у меня вдруг появилась такая застенчивость?
– Я хотел тебя позлить, думал, ты во всем признаешься сама, но ты оказалась крепким орешком, – сказал он, улыбаясь, а потом я почувствовала, как он целует меня в губы. Краем глаза я заметила, как возле окна, выходившего в сад, столпились месье и мадам Бонне, Люка и сама Камилла. Они улыбнулись и тут же задернули занавеску. Ну хотя бы в этом они решили не принимать участия.
Вечером мы пошли гулять на пляж, Адриан держал меня за талию, и мы действительно походили на влюбленную парочку. Хотя почему походили, мы такими и были! Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Мне казалось, что Адриан полностью изменился, или я стала его иначе воспринимать, совсем в другом свете. Какой же надо было быть глупой и не замечать все это время рядом с собой такого человека. Раньше я думала, что он холодный, эгоистичный, и стыдно сказать, но даже немного нахальный. Это был миф, обманчивый образ, который я создала в своей голове. Мы болтали обо всем на свете, словно заново знакомились.
– Скажи, почему ты согласилась поехать со мной в эту поездку, если думала, что не нравишься мне?
Я посмотрела ему в глаза. Вначале мне хотелось рассказать ему всю правду про свое глупое увлечение Этьеном и даже про ту глупость, что я пообещала Элеоноре Ивановне завоевать его расположение, чтобы компания получила наибольшую долю в винных картах его ресторанов, а я повышение, но затем передумала. Зачем нужна лишняя информация, если все и так прекрасно? Пусть это останется моим маленьким секретом.
– Мне очень понравились твои друзья, – ответила я. – Да и потом, наверное, где-то в глубине сердца я все же верила, что ты ко мне неравнодушен!
– Именно, так оно и оказалось. Я рад, что встретил тебя на той свадьбе, – и он заботливо поправил мои волосы, которые ветром спали на лоб.
– Я тоже, и потом свадебный пир – разве это не замечательное место для нового знакомства?
– Самое лучшее!
Затем мы продолжили нашу прогулку по пляжу, обсуждая все, что только можно было обсудить. Я рассказала ему обо всей своей жизни, начиная с пятилетнего возраста, когда мне впервые начали нравиться мальчики, и о том, как меня заставляли ходить в музыкальную школу и разучивать по вечерам этюды, в то время как те самые мальчики играли во дворе. Мы пришли к общему мнению, что детство у меня было «тяжелым», зато начиная с того самого момента, как я пошла в школу и меня посадили за одну парту с симпатичным одноклассником, моя жизнь стала приобретать краски. Адриан рассказал мне о своем детстве во Франции и о том, как в двенадцать лет впервые приехал в Москву во время перестройки. Он всегда интересовался кухнями разных стран, любил готовить и, поняв, что русские питают особую страсть к Франции и французской культуре, решил открыть свой первый ресторан, который не просуществовал и года. Зато последующие его творения стали пользоваться успехом.
В таких милых и безобидных беседах прошел наш первый совместный вечер, а ночью, когда все уже разошлись по своим комнатам, я решила, что пора завязывать со «старой закалкой» и продолжить нашу беседу уже немного в другом ракурсе. Я схватила бутылку шампанского, которую нам подарили в самолете, и постучалась к нему в дверь. Злая шутка: открыв подарочную упаковку, я обнаружила, что это шампанский дом Этьена. Адриан словно знал, что я приду, и у него наготове оказались два бокала.
