Пауки поймали часть духа моего отца, но там была едва треть. Он проснется, оставшись на две трети прежним. Ему хватит сил лично убить яоджиджу. Как только отец поймет, с чем имеет дело, он сожжет пауков огненными буквами и жестами рук. Он вернет часть духа и без меня. Даже без трети отцу хватит сил и опыта, я на такое и надеяться не могла.
Я стояла в углу и думала. Я могла уйти. Эта мысль была ветерком в жаркий день. Была свободой. Пусть кто-то справится с этим. Мне не нужно было калечить разум столкновением с яоджиджу.
Я не двигалась, смотрела на пауков и слушала детские крики. За ними трепетала в паутине часть духа моего отца.
Когда мой дух был в ловушке, отец пожертвовал глазом, чтобы спасти меня.
Я вытащила персиковый меч и бросилась на пауков. Ближайший посмотрел на меня глазками младенца с фальшивой невинностью, умер на острие моего персикового меча. Я пронзила второго и третьего, толпа повернулась ко мне. Сотни детских глаз, тысячи волосатых лап, на меня наступала орда яоджиджу.
Я отступала, взмахивала мечом, стряхивая с него останки пауков. Остальные наступали. Их было слишком много. Одна девушка с мечом никогда не пробьет эту отвратительную толпу. Моя рука устанет раньше, чем они закончатся.
Мне нужно было сражаться своими усилиями. С лучшей точки. Но откуда?
Я отступала по шагу, и все пауки двигались за мной.
А потом я поняла. Я могла сражаться с ними из-за порога, защищенная талисманами.
Вот только яоджиджу стояли между мной и дверью.
Я бросилась влево, пауки — за мной, щелкая лапками, их лица плакали. Я повернулась к стене и принялась взбираться по ней движением циньгонг. Мне нужно было лишь немного облегчить тело. Ноги ступали по земле все легче, и я достаточно постаралась к моменту, когда добралась до стены.
Нога на стену, толчок, и я побежала, перепрыгнула через ров пауков. Они шли на меня, а я теперь была за ними. Их разум был простым, но они были хитрыми. Один сообщил другому обо мне воплем, и толпа снова повернулась ко мне.
Но я уже была на другой стороне и бежала. Я поспешила к двери лазарета, сжимая деревянный меч двумя руками. Я услышала голос доктора Вэя. Он предупреждал со второго этажа. Но я видела то, чего не видел он, я взмахнула мечом на бледную паутину, что перекрывала проход. Паутина порвалась и неуклюже повисла.
Я прорвалась в дверь, задыхаясь. Пауки бросились за мной, но талисманы остановили их. Я слышала, как они недовольно вопят.
Доктор Вэй сбежал по лестнице.
— Что ты делаешь, Ли-лин? Ты сказала, что уйдешь.
— Да, доктор Вэй, — сказала я, переводя дыхание. — Я так сказала. Я соврала.
Он застыл и смотрел.
— Ты очень странная, — сказал он. — Тебе не стоит выходить. Останешься в карантине.
— Это не эпидемия, доктор Вэй. Это яоджиджу. Пауки за дверью. Они не могут пройти талисманы. Они поймали несколько духов в паутину. И дух отца.
Если бы по лазарету летала птица, она бы влетела в рот доктора Вэя. Его глаза расширились за очками, он осознавал услышанное, а потом закрыл рот и посмотрел на меня.
— Ли-лин, почему ты не говорила мне, что у тебя глаза инь?
— Не время для этого, доктор Вэй. Мне нужно убить яоджиджу снаружи, и мне нужно спасти души, что они поймали. Можете одолжить масло для ламп?
— Масло? — спросил он.
— Да, доктор Вэй. Масло для ламп.
Он подвинул очки на носу и вздохнул.
— Много? — сказал он.
— Мне нужно масло, — сказала я. — И спички.
Я налила рыбье масло на пауков и зажгла их. Прохожие потрясенно смотрели. Я слышала, как один сказал:
— Это девушка, что побила Тома Вонга на улице!
В мире духов огни пожирали пауков. Они кашляли, кричали и бегали кругами, перебирали волосатыми лапами, сгорая. Сопли капали из детских носов. Я не ощущала радость победы. Это был не бой, а казнь.
Я отнесла ведра масла к задней двери и казнила остальных.
Когда это было сделано, я вышла спереди. Плененные духи были почти невесомыми. Они были в паутине, их количество уменьшилось из-за голода пауков, дух моего отца и остальные уменьшались.
Они выживут. Моими стараниями они выживут, но меня никто не поблагодарит. Мы забудем об этом. Но в этот раз я была рада этому. Я хотела, чтобы пауки пропали.
Я осторожно разрезала мечом паутину. Я старалась действовать точно, чтобы не задеть души клинком. Они вылетели из паутины струйками пара. Я смотрела, как они улетают облачками в ночи. Они улетят к духу, от которого их откусили. Я смотрела, как дух отца улетает в лазарет, и талисманы его не остановили.
Госпожа Вэй подошла ко мне в лазарете. Я с подозрением смотрела на нее. Мне не хотелось говорить с ней.
— Я думала о тебе, Ли-лин. Я многому могу тебя научить, — сказала она. Ее слова вылетали в спешке. — Я могла бы научить тебя ходить по духовному мосту как женщина-вуши. Я могла бы показать тебе, как делать духов слугами.
Я сжалась, словно она ударила меня по животу.
— Я даоши, госпожа Вэй. Я — дочь даоши и вдова даоши. Я не буду терзать кожу и дрожать, как и не буду вызывать ваших демонов.
Ее тело застыло, лицо стало холодным.
— Это не демоны, — сказала она, старый гнев ожесточил голос.
