онлайн уже выложена пятизвездная рецензия обычно безжалостного критика-бультерьера, который себе позволил нехарактерные славословия: поразительно, трогательно, противоречиво, оригинально
все так, спектакль действительно заслуживает высоких похвал, далеко уйдя от ранних агитпроповских выступлений Аммы
но, вообще говоря, та, что произвела на свет его ребенка, драматург и режиссер, его дражайшая подруга, могла бы уже давно сделать себе имя, если бы воспользовалась его, Роланда, советом и сочинила несколько мультикультурных интерпретаций Шекспира, греческих трагедий и прочей классики, вместо того чтобы писать пьесы о черных женщинах, которые никогда не будут пользоваться всеобщей популярностью просто потому, что большинство большинства воспринимает
Роланд же давно решил войти в
у образованного класса
а это важно
Амма, с другой стороны, ждала три десятилетия, пока ее впустят через парадную дверь
хотя нельзя сказать, что все это время она в отчаянии била кулаками в толстые глухие стены
скорее, швыряла в них булыжниками
Роланд отходит в сторонку, оставляя Амму в окружении радикалок-лесбиянок, по-прежнему следующих за ней, как постаревшие фанатки, чтобы поздравить с успехом
одна из них пришла в театр в рабочем комбинезоне, что привело его в настоящий шок
неужели
пока он размышляет о связи между половой принадлежностью и манерой одеваться, его перехватывает «председатель Мао Сильвестр», с которым надо вести себя радушно
в лучшем случае
когда-то давным-давно Амма их познакомила на вечеринке в своем роскошном бунгало на Кинг Кросс
тогда еще молодые и красивые, они по выходным обкуривались маком и экстази, носили исключительно модные кожаные брюки и ковбойские сапоги, отплясывали горячее диско под вращающимся стеклянным шаром в «Раю», а потом уединялись в самых темных уголках «Погребка», чтобы там утолить свои неисправимые капризы
в том числе друг с другом
хотя ему хватило одного раза: от вопля, который Сильвестр издал в момент оргазма – лови, Мэгги Ти! – у Роланда чуть не пропало всякое желание
Роланд был одним из немногих гедонистов, которому посчастливилось избежать
их смерти уничтожили само понятие ностальгии, так как, вспоминая прошлое
они неизбежно вспоминали
мертвых
ворчун Сильвестр тоже выжил
он с неохотой признает, что это лучшая пьеса Аммы, но разве не позор, что она стакнулась с
далее следует обвинительная речь: они продали свои левые взгляды времен студенчества, если таковые вообще были, как только окончили университет и согласились на небывалую начальную зарплату во имя морально сомнительной корпоративной работы, радужных перспектив и нереальных ежегодных бонусов, а в результате очень быстро превратились в неприлично богатых тори, ненавидящих структуры социальной защиты, которые они сознательно
Роланд про себя думает: надо же, минуты не прошло, а Сильвестр уже так пригвоздил корпоративный капитализм и партию тори
это можно считать рекордом
теперь его очередь
«Последняя амазонка из Дагомеи» это тур-де-форс, говорит он, хотя я никогда не употребил бы это клише в новостях на Четвертом канале или в передаче под названием «В первом ряду» на Би-би-си – он это подчеркнул специально для Сильвестра, который так и не удосужился признать оглушительный карьерный успех товарища
возможно, не прочел ни одной его книги и хоть бы однажды обмолвился, что видел его по телику, тогда как люди посторонние часто говорят Роланду: как раз вчера видели вас по телевизору
это сознательное умалчивание
неприятно, не то слово
а пьеса-то в самом деле новаторская, продолжает Роланд, несмотря на то что Сильвестра, кажется, больше интересует халявное просекко в элегантных фужерах, которое разносят официанты; он выпивает вино одним махом
Амма, говорит Роланд, могла бы отдать дань историческим амазонкам, которые, если верить мифологии, были заклятыми врагами древних греков и с которыми сравнивают дагомейских амазонок современного Бенина западные путешественники в Африку, писавшие об их бесстрашии и свирепости на протяжении ста пятидесяти лет
