— Предчувствую ваш вопрос, товарищ майор, — прервал стенания девушки Эвенк, — вас интересует, что представляет собой организация, которая удерживает девушек, в том числе и вашу дочь? Во избежание свершено излишней драки между вами и моей охраной спешу поведать вам все, что знаю. Тем более что это старинный эвенкийский обычай. Это я вам говорю.
— Итак, — нетерпеливо попытался направить мысль Марка Абрамовича в правильное русло Пятоев.
— Итак, — не стал спорить Эвенк, — существует некая организация, которая, находясь в Израиле, ищет девушек из России, интенсивно обучает и обучает их иностранным языкам не понятно зачем. Все.
— Как все? — удивился Пятоев, — с ваших многочисленных слов я понял, что все это имеет какое-то отношение к торговле наркотиками.
— Это я понял, а не вы, — обиделся Эвенк, — деньги, которые вкладываются в содержание и обучение девушек, слишком велики для того, чтобы использовать вышеупомянутых барышень для любой цели, кроме как торговля наркотиками. А так как все эти девушки, извините за острую постановку национального вопроса…
— Пожалуйста, пожалуйста, — оживился Шпрехшталмейстер.
…хотя и находятся в настоящее время в Израиле, но происходят из русских селений, — продолжил Эвенк, — то значит, и собираются их использовать для торговли наркотиками в России.
— И каким же способом их собираются использовать? — продолжил гореть любопытством Пятоев.
— Вот это я и хочу узнать с вашей помощью, товарищ майор, — задушевно молвил Эвенк.
— Служу Советскому Союзу, — неожиданно для самого себя отчеканил Пятоев служебный слоган своей лейтенантской юности.
— Марк Абрамович, — вмешался в беседу Рабинович, — я, хотя живительному действию электросудорожной терапии и не подвергался, но понять не могу, вам то это все зачем?
— Видите ли, Миша, — лицо Эвенка приобрело серьезное выражение, — мы, настоящие блатные, имеем твердые моральные устои. И, согласно этим представлениям о морали, людей, которые принуждают женщин к проституции, нужно давить и размазывать по полу. А я, вы же Мишенька знаете, человек старый, заслуженный. Первый раз преступил уголовный кодекс еще во времена строительства коммунизма, при Брежневе Леониде Ильиче. Как сейчас помню, хотели посадить за спекуляцию. Чудное было время, скажу я вам. И поступиться принципами я не могу, уж простите старика-эвенка. Да и дело здесь задумано какое-то принципиально новое, большими деньгами пахнущее. Тут сердце старого оленевода не обманешь. Потому и пригрел Леночку. Головка у нее светлая, и не только потому, что она блондинка. Умна она. Косноязычна и малограмотна, но умна. Все помнит, многое понимает. А что касается фенечки блатной, то я в ее возрасте сам такой был. Это у меня даже умиление вызывает.
Далее Пятоев пожаловался на головную боль.
— Никак не могу понять, где Наташу искать, — пожаловался Пятоев своим товарищам после расставания с Эвенком, — Меня этот ветеран Колымского тракта меня окончательно запутал. Где держат Наташеньку? Что с ней? Чему ее обучают? Что это за организация торговцев наркотиками? Что они с ней собираются делать?
— Майор, не раскисай, — одернул его Рабинович, — наше поступательное движение вперед не повернуть вспять. Доверься колесу истории. Мы работаем, дело идет. Гришин в стане врага. Эвенк нам поможет, клянусь моими оленьими рогами. Мы уже где-то рядом ходим, почти у цели. У меня тоже такой случай был. Когда я и Люда только поженились, мы снимали комнату в многоэтажном доме на Ленинском проспекте. Естественно, в городе Москве. На первом этаже этого здания располагался магазин «Дары природы», над которым висела огромная вывеска. Как-то, поздно вечером, из квартиры над нами выпала женщина. Как в дальнейшем нам рассказали, она ударилась об букву «ы» и разбилась насмерть.
В дальнейшем, в течение многих лет, меня мучил вопрос, об букву «ы» в каком слове разбилась наша несчастная соседка. Пока этот вопрос беспокоил меня одного, на наши семейные взаимоотношения это никак не влияло. Но, с тех пор, как этот вопрос стал беспокоить и мою супругу Людмилу, причём в самое неурочное время, над нашим семейном счастьем сгустились тучи. К счастью, к нам в институт судебно-психиатрической экспертизы поступил один телепат, который обвинялся то ли в незаконной врачебной деятельности, то ли в измене родине, сейчас я уже не помню. Только благодаря нему наша семья не распалась.
— Причина вашей слабости, дети мои, в незнании, — сказал он, прочитав как-то мои мысли — в действительности дело обстояло следующим образом. Ваша несчастная соседка упала на букву «ы» в слове «Дары», после чего отскочила от асфальта и ударилась о букву «ы» в слове «природы», и, только после этого, умерла окончательно.
Мы были потрясены. Телепат разрешил нашу семейную проблему радикально. И размышлять о том, «что», да «где», да «почему» не нужно было. Пользы от этого не было ни какой, так как предугадать то, как это случилось на самом деле, было не возможно. А семья из-за этих вопросов могла распасться.
