Ну, что было дальше, Вы, конечно, знаете. В тот год, когда было написано это стихотворение, поэт был принят на учёбу в академию. Вот как это звучало: «…о приеме Ивана Баркова 16-ти лет, за острое понятие и порядочное знание латинского языка, с надеждою, что он в науках от других отметить себя сможет». Так до Баркова звучал русский язык. Напомню, на дворе стоял сырой и дождливый 1748 год. А теперь, пусть любой непредвзятый человек, желательно, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, скажет, чем слог Баркова отличается от современного. И не является ли, например, автор «Сказки о царе Султане» продолжателем стихотворной традиции автора «Письма к сестре».
От слога, которым писал свои верноподданнические оды современник Баркова, Ломоносов, не было никакого эволюционного развития русского языка. Параллельно с ним был создан русский язык поповского сына Баркова Ивана Семёновича, который, как и положено гениальному русскому поэту, жил грешно и умер смешно в возрасте тридцати шести лет. А так как его творчество лежит в основе русской культуры, то и современный русский язык является таковым, каковым создал его Барков Иван Семёнович, 1732 года рождения, русский, из семьи священнослужителя, неоднократно привлекавшийся к административной и уголовной ответственности за нарушение общественного порядка.
В средней школе о нём не упоминают, что эту школу и характеризует соответствующим образом. Хотя в списках, среди учащихся самих различных учебных заведений, его произведения ходят уже двести пятьдесят лет. И ходить будут ещё двести пятьдесят.
— Далее, — продолжил тему Рабинович, — Не могу молчать когда речь идёт о насущных вопросах родного языкознания. Самые невинные еврейские слова, попав из иврита в русский, обычно приобретают зловещее, даже холодящее кровь значение. Рассмотрим, например, такое ничем не примечательное слово как «могила». Слово (могила) в переводе на русский язык означает всего на всего «противная». Невинное слово «обязательство», на иврите (кабала), попав в русский язык, приобретает совершенно жуткий смысл.
Ведьма — это девушка в возрасте. До принятия христианства ведьмами славяне называли языческих богинь, от которых многое зависело. «С ведома», это с их, ведьм, разрешения. И вдруг эти чистые женщины собираются на совершенно еврейский (шабаш).
Кстати, о язычниках. Язычник на иврите (погани). Когда Нестор Летописец писал «Поганая богиня», он хотел выразить не своё отношение к девушке, а всего лишь констатировал, что она языческая богиня.
Но вернёмся к нашим ведьмам и слову (шабаш). Перевести это слово с иврита на русский язык я затрудняюсь. К счастью, вместо меня это сделал Лев Николаевич Толстой.
Как-то, работая в ночную смену, чтобы не заснуть, я начал переводить Л. Н. Толстого на иврит. Вскоре выяснилось, что Толстой в переводе на иврит труден. Первая же фраза, а это была фраза «Война и мир», поставила меня в тупик. В иврите слово «мир», в смысле отсутствия войны, называется (шалом), а «мир», в смысле совокупности стран и народов, называется (тевель). Что же хотел сказать Лев Николаевич, «шалом» или «тевель», я так и не понял. Кстати говоря, лозунг «Миру мир» я понял, только выучив иврит. «Тевелю шалом» — всё ясно и понятно.
Ну, так вот! Отложив борьбу со словом «мир» до лучших времён, я направил все свои усилия на перевод фразы «Всё смешалось в доме Облонских». Вопреки моим ожиданиям, перевод этого предложения дался мне легко и просто. Рука невольно вывела:
(иштобеш, что значит «смешалось»), это глагол в прошедшем времени образованный от существительного (шабаш). Именно в этом предложении слово «смешалось» строго соответствует ивритскому глаголу, образованному от слова «шабаш». Граф Толстой, как будто переводя с иврита, сообщал, что шабаш случился в доме Облонских. Только участвовали в нём не ведьмы, а присутствующие в доме Облонских товарищи. Чем кончилось там дело, я не хочу рассказывать, чтобы не отбить желание читать книги этого замечательного писателя.
Вспомнив отлучённого от церкви Льва Николаевича, естественно, хотелось бы продолжить богословскую тематику. В иврите буква иногда читается как «б», а иногда как «в». Тому, кто желает ознакомиться с этим вопросом более подробно, я бы порекомендовал обратиться к учебнику иврита за первый класс израильской средней школы. Кирилл и Мефодий, во избежание разночтений, постановили, что в церковнославянском языке буква всегда будет произноситься и писаться только как «в». В результате Бабилон превратился в Вавилон, а Бейт-Лехем в Вифлеем. Не только Кирилл и Мефодий грешили излишними строгостями при переводе Библии. Но переводчики Библии — это просветители, приобщающие свой народ к цивилизации. С их мнением необходимо считаться.
