— Меня поймали на том, что я наводила братанов на квартиры своих клиентов, — призналась девушка, — а откуда вы знаете об уборщице из аптеки? Я же об этом никому не рассказывала!
Девушка была явно взволнована и с испугом переводила взгляд с шейха Мансура на Пятоева.
— Как я и думал, — вмешался в беседу шейх Мансур, — вы представляете некого псковского олигарха, который иной раз очень мешает нашему плодотворному сотрудничеству со старым следователем. В последнее время его активность была настолько велика, что деловому партнеру-старому следователю пришлось приостановить свою деятельность. К счастью все наладилось, и мы имеем удовольствие беседовать с новой девушкой, которая так не предусмотрительно наводила банду грабителей на квартиры поклонников ее красоты.
— Вы заблуждаетесь, — вступил в беседу Шпрехшталмейстер, — в наших интересах как раз сделать так, чтобы здоровье псковского олигарха сильно пошатнулась.
— Для этого нам даже пришлось помочь пожилому следователю инсценировать на себя покушение, — добавил Пятоев.
— А вот про это я слышала, — вновь вступила в беседу юная грубиянка, — старый следователь никому ничего не сказал и по тихому в отпуск укатил. С уборщицей из аптеки, говорят. Можно подумать, что не мог помоложе никого найти. Хотя и она хоть и в возрасте, но выглядит ничего. А через несколько дней из Великой обезображенный труп подняли. На нем была одежда следователя и его документ какой-то. Ну, все и решили, что это старого следователя замочили. Менты в тот месяц лютовали страшно. Говорили даже, что его один старлей из дивизии ВДВ следователя кончил, а сам за границу сбежал. Из-за сестры своей жены. Подробностей не знаю, врать не буду. А потом старый следователь вдруг с Кипра приезжает. Загорелый такой. Оказывается, его в поезде обокрали. Украли, в том числе, и шмотки, и какой-то членский билет. Общество попечителей псковского цирка или что-то в этом роде. Он и заявлять не стал, времени не было. А вор видимо пиджак его одел, да подрался с кем-то. Прибили его, а потом и в Великой утопили. А в кармане пиджака удостоверение почитателей танцовщиц циркового кордебалета и лежало. Они у нас в городе вроде как самые лучшие боевые подруги для схваток в постели считаются. Ни знаю, что в них наши богатенькие буратины находят. Просто обидно, честное слово. Ну вот, как следователь приехал — все прямо так и ахнули. А ему все хиханьки.
— Кого живого похоронили, — говорит, — долго жить будет. Только потому тебя от тюрьмы спасаю, что хорошо все обошлось. Могли ведь не только ограбить, но и убить. Знаю я вас, обормотов.
— Да кого я могу убить, — говорю, — ну, наводила на богатые квартиры. Что было, то было. Но убивать я никого не убивала. Чем хотите клянусь.
— Да не вешаю я на тебя мокруху, — говорит, а сам смеется, аж заливается, — это образно я. Литературной метафорой балуюсь.
Рассказав это, девушка скромно потупилась.
— А об уборщице из аптеки? — напомнил Пятоев.
— Они убьют меня, — испугано прошептала девушка.
— Воспринимаю это как личное оскорбление со всеми отсюда выходящими последствиями, — грозно воскликнул шейх Мансур, — здесь тебя никто не может убить, кроме меня.
— Правда? — с надеждой в голосе ее недавно нахальная грубиянка.
— Шейхи девушек не никогда не обманывают, — продолжил Мансур, — ну сама посуди, они в Пскове, а ты в Израиле. И под моей охраной. Ну, как они до тебя смогут добраться?
— Если сама не расскажу, все равно из меня выбьете, — догадалась девушка. — Я там не в чем не виновата. Это так случайно получилось. Бес попутал. Была я на квартире у одного. Сам молодой пацан, а в квартире чего только нету. Ну, знаю я. Ночью все равно квартиру бомбить будут, ну и прихватила я у него сумку. Так удачно получилось. За наводку они мне не так много давали, да еще и обманывали. А тут сумка такая красивая. Чувствую, из дорогой кожи, да и в сумке что-то. Приношу я сумку домой, а там пакеты с порошком. Наркота одним словом, я сразу поняла. А у меня как раз один знакомый есть, постоянный клиент. Я с ним каждую среду на совесть отрабатывала. Ну, и платил, правда, нормально. Я с сумкой к нему. А он мне говорит: «Я такую дозу не подниму. Не мой масштаб». И вывел на уборщицу с аптеки.
А тем временем мои квартиру и бомбанули. Да через три дня хозяева сумки на них вышли. А мои в штаны и наделали. «Не брали мы сумки, — говорят, — может это наша наводчица свистнула. За ней такое водиться». Ну, пришли они ко мне. Спокойные такие, вежливые. Не матюгаются. И говорят.
— Мы на тебя не в обиде. Это наш мудак должен был никого на хату не приводить, пока товар не сдал. Но и ты нас пойми. Партия героина большая. Мы за нее в ответе. Если мы из тебя ее не выбьем — ее из нас выбьют. Так что ты нам, пожалуйста, сумочку верни. А за беспокойство мы тебе заплатим, не волнуйся.
