— А потому, что если за нее заплатили такие деньги, мак при 40 градусах жары ее мак убирать не пошлют. Мак, кстати говоря, надо убирать в самую жару, чтобы из него героин качественнее получился. И не богохульствуй. Пожилому следователю это не к лицу. Исламская Республика Афганистан — и вдруг дарственная надпись на попе в окружении ярких лент. Это безнравственно. Да и те люди, которые ее мне подарили, читать-писать не умеют. Просто был небольшой конфликт, и знак примирения и компенсации за причиненный ущерб был преподнесен скромный подарок. Все очень мило и, как ты успел заметить, со вкусом. Как и принято в отношениях между интеллигентными людьми. Кстати, я тебе тоже хочу преподнести подарок. В честь окончания строительства этого дома. Приглашаю тебя в плавание на «Титанике». Обещаю обширную культурную и развлекательную программу.
— Эх, Саранча, Саранча. Я к тебе только в гости пришел, а ты меня уже утопить хочешь. Лучше дом покажи, дай мантам и плову утрястись. А то меня на волнах еще наружу вывернет.
— Без хвастовства, но с гордостью. Итак, это уходящее за горизонт помещение, в котором мы сидим — моя маленькая кухонька и место для встреч с близкими друзьями.
— Действительно, у тебя здесь не протолкнешься, — отметил пожилой следователь, обводя восхищенным взором огромный зал, занимающий первый этаж этого дома, стоящего на вершине небольшого искусственного холма на самом берегу Чудского озера.
— На верхние этажи я тебя не поведу, там женская половина, да и нет там ничего интересного. Множество комнат больших и маленьких. Тем более что там еще не все закончено.
— А санузлы там есть?
— В изобилии. Какай хоть целый день — никому не помешаешь.
— А комнат сколько? — не унимался пожилой следователь.
— Не знаю, — ответил, пожав печами, Саранча, — об этом я как-то не задумывался. Но если хочешь, я пошлю ее, пусть посчитает.
— Пусть лучше твоя Гульчатай с нами побудет, — пожилой следователь улыбнулся, — она очень украшает интерьер твоей кухоньки. А как я уйду, ты ее в шкаф под стекло поставь, пусть радует взгляд, и доставай оттуда по торжественным случаям. Например, когда я в гости приду.
— Хорошо, — без тени иронии сказал Саранча. — А вот в нижние этажи я тебя поведу, это помещения для мужчин.
— Пошли, — охотно согласился старый следователь.
Они спустились в первый подземный этаж. Это было помещение для автомобилей. Оно находилось на одном уровне с почвой, и оттуда был удобный выезд на дорогу в сторону Пскова.
— Я попросил Джамала помыть твою машину. Ты не в претензии?
— В претензии. В грязную машину вор не лезет. Это железный закон. Можешь мне поверить, Я старый мент, знаю, что говорю.
— Саранча, не таясь, широко улыбнулся. Жигули пожилого следователя явно помнили приход Ельцина к власти. Когда-то яркие, но ныне потертые чехлы на сиденьях прозрачно намекали на стесненное материальное положение владельца транспортного средства-ветерана.
— Может быть, во время нашего круиза по Чудскому озеру Джамал посмотрит мотор твоей машины? — предложил Саранча, — он хороший механик, клянусь небом. Мотору это пойдет на пользу.
— Пусть посмотрит, — проворчал следователь, — будет знать, что значит содержать машину в хорошем состоянии. Впрочем, нет. Я недавно новый аккумулятор поставил. А береженного Бог бережет. Знаю я вашего брата.
Потрясенный грязным намеком Джамал, призывая Аллаха в свидетели, молча воздел руки к небу, но Саранча лишь безнадежно махнул рукой.
В нижнем подземном этаже, который находился на одном уровне с поверхностью воды в озере, находился катер. Канал с забетонированными стенками позволял катеру легко и незаметно для постороннего глаза выйти в озеро или вернуться на свою стоянку.
— Самое быстроходное плавсредство на Чудском озере, — сказал пожилой следователь, указывая на катер — наслышан. И имя ты ему богатое дал, «Пиранья Пскова». С Саранчой на капитанском мостике. Плывешь — дух захватывает.
— Это ты еще мой «Титаник» не видел. Не катер — дворец.
— Ты меня обмануть хочешь, Саранча. А я природный мент, по ментовскому закону живу, сам говорил. Меня это раздражает. «Титаник» твой не катер, а яхта. Большая, но на мель нигде не сядет. Не возле нашего берега, не возле эстонского. Потому что сделана как катамаран. Потому же и устойчивая очень. Наше Чудское озеро большое. Оно занимает 3555 квадратных километров, из которых 44 % акватории принадлежат Эстонии и 56 % — Российской Федерации. Большое да мелкое. Средняя глубина 7,1 метра, а максимальная глубина 15,3 м. Мелкое, да не спокойное. Сильный ветер часто, волну поднимает приличную. В это время в озеро никто не выходит. Опасно. И перевернуться можно, и на мель сесть. Только твой «Титаник» для такой погоды и приспособлен. Катамаран — устойчивый на любой волне и мелководья не боится. На все Чудское озеро только два таких судна. Одно твое и одно на эстонском берегу.
Саранча рассмеялся, — дружба дружбой, а информацию на меня собираешь, ментяра чертов?
