Выключив компьютер, Эльма поднялась. Казалось совершенно невероятным, что Маргрьет убила Марианну, спрятала труп в лавовом поле, а потом как ни в чём не бывало ежевечерне читала новости, улыбаясь в телекамеру. Если только убийство совершенно её не тронуло. Бывают ведь люди, начисто лишённые эмпатии. Специалисты называют таких людей психопатами, и эта патология часто присуща серийным убийцам. Однако по опыту Эльма знала, что лишь немногие из убийц – психопаты. Как правило, тяжкие преступления совершались людьми, которые находились под действием веществ, имели душевные болезни или были ослеплены страстью. Теперь же, вспоминая улыбку на лице Маргрьет, Эльма невольно задавалась вопросом, не является ли та исключением из правил.
Когда в тот вечер Эльма пришла к родителям, обеденный стол был завален восковыми мелками. Забравшись с коленями на стул и от старания высунув язык, Александер рисовал на листе бумаги большую ёлку, украшенную разноцветными шарами и со звездой на верхушке.
– Классный у тебя получается рисунок, – похвалила Эльма, присаживаясь возле него. – Это ёлка?
– Это для Жердины-из-Овчарни[15]. – Александер выпрямился и критичным взглядом рассмотрел своё произведение.
– Он сегодня вечером приходит?
– Нет, завтра.
– За такой рисунок ты точно получишь от него отличный подарок. – Эльма погладила мальчика по светлым волосам. – Тебе в башмак он положит самую крутую игрушку.
С приоткрытым ртом Александер взглянул на неё:
– Думаешь?
– Конечно, – заверила Эльма. – Рисунок правда здоровский.
Судя по виду Александера, он в этом был не вполне уверен. Задумчиво глядя на рисунок, он сказал:
– Может, если я подпишу его… а ещё и имя Жердины напишу…
Эльма закивала головой:
– Да-да, так, думаю, будет даже лучше.
– Поможешь мне?
Улыбнувшись, Эльма вывела на чистом листе бумаги имя Йольского Парня, чтобы Александер скопировал его на свой рисунок. Его желание заполучить подарок было настолько неподдельным, что Эльма испытала лёгкую зависть к детской наивности. Как раз вера в Йольских Парней и в магию, связанную с Рождеством, придавала празднику его неповторимую атмосферу. Если бы Эльма только могла, хотя бы на пару дней, вернуться в детство…
– Что нового по тому делу? – поинтересовалась мать Эльмы, ставя на стол две чашки и подвигая одну из них дочери.
Обхватив горячую чашку руками, Эльма достала из неё чайный пакетик.
– Да вроде как скоро уже раскроем.
– Ну, слава богу. Только очень жаль дочку той несчастной женщины.
– Да, хотя самой Хекле, похоже, совсем неплохо живётся там, где она сейчас.
– Надо думать. Сайюнн – замечательная, – сказала Адальхейдюр. – Я хожу к ней, с тех пор как Свейтн вышел на пенсию.
– Ты ходишь к ней? – Эльма подняла глаза.
– Она же стоматолог. Они работают с Калли в клинике, что недалеко от нас. Я начала к ней ходить ещё до того, как она усыновила мальчика, – продолжала мать. – Я так понимаю, они с мужем много лет мечтали о ребёнке, но у них ничего не выходило, а потом уже стало поздно.
– Слава богу, хоть я не старею, – пошутила Эльма.
Невесело усмехнувшись, Адальхейдюр сказала:
– Всему своё время, доченька. В твоём возрасте у меня уже были вы с сестрой.
– Сейчас многое поменялось. – Эльме хотелось детей, но ей казалось, что времени у неё ещё достаточно. Между тем ей уже исполнилось тридцать три, так что решение она вряд ли могла откладывать в долгий ящик. Зазвонивший мобильник избавил её от дальнейших разговоров о детях.
– Да, Сайвар, – ответила она, поднимаясь.
– Заехать за тобой в восемь?
Эльма бросила взгляд на часы, которые показывали почти семь.
– Да, отлично, – согласилась она. – Подожди секунду. Что ты сказала, мама? – она обернулась к матери, что-то говорившей в тот момент.
– Я спросила, поел ли он уже.
Эльма заколебалась, но всё же вопрошающий взгляд матери возымел своё действие:
– Мама спрашивает, поел ли ты уже.
– Мы заказали столько пиццы, что на всех хватит, – сказала Адальхейдюр, стоявшая теперь возле Эльмы.
– Мы заказали столько… – начала Эльма, но Сайвар перебил её:
– Да я услышал, – сказал он со смешком. – От пиццы не откажусь. Через пять минут буду.
Эльма отключилась и взглянула на мать, которая уже принялась доставать из кухонного шкафа посуду. Ей показалось, что, накрывая на стол, Адальхейдюр улыбается.
Ужин у родителей редко когда продолжался так долго. Тарелки уже давным-давно стояли пустыми, но никто не спешил подниматься из-за стола. Сайвар горячо обсуждал английский футбол с Адальхейдюр, которая, как и он сам, являлась страстной болельщицей «Ливерпуля». С нескрываемым удивлением Сайвар смотрел на мать Эльмы, которая знала, как зовут каждого игрока, владела всей информацией по поводу трансферов и категорично высказывала свою точку зрения касательно того, какие инициативы необходимо предпринять руководству клуба.
