— Начальница, — сказала повариха, — вот увидите, переживем мы это трудное время, и, может быть, потом, в мирные дни, кто-нибудь из этих детей, уже взрослый, вспомнит о наших морковниках с благодарностью. Другой награды я бы и не желала.
Более слабые дети, бледные, малокровные, страдали отсутствием аппетита, и Еэва им совала в руки сырые капустные листья, морковку или ломтик брюквы.
Пятилетняя Катя казалась старушкой, ссохшаяся и с морщинками под глазами. Но, садясь за стол, Катя начинала капризничать. Она крепко сжимала губы и отказывалась от еды. Каждый раз воспитательница теряла терпение и приходила жаловаться Еэве.
— Не ешь, если не хочешь, — сказала Еэва девочке.
Весь обед Катя просидела как кукла, просто так. Вечером повторилась та же история.
— Я не хочу!
— Тогда не ешь, — любезно разрешила воспитательница и унесла еду.
Было совсем поздно, дети спали, когда Еэва услышала скрип кухонной двери. На пороге стояла смущенная Катя. Еэва не придала этому никакого значения, пошла к плите, взяла миску с теплым пюре, поставила на колени и стала есть. Катя глядела во все глаза.
— Почему вы кушаете теперь?
— Раньше не было времени, Катенька.
— Это вкусно?
— Что?
— Пюре.
— Как тебе сказать? Оно то же самое, что все ели за ужином.
В своей длинной ночной рубашке Катя беспокойно переступала с ноги на ногу.
— Это вкусно?
— Мне нравится. Попробуй, если хочешь, — разрешила Еэва. — Иди возьми в шкафу ложку и садись со мной.
Катя принесла ложку и уселась на лавке рядом с Еэвой.
— Ну как? — спросила Еэва.
— Вкусно.
— Тогда возьми эту миску себе.
Голодный ребенок жадно глотал пюре. Еэва с ложечки напоила ее горячим чаем и на руках понесла сонную девочку в постель. Катя схватила ее за руку, поцеловала и шмыгнула с головой под одеяло.
Теперь каждый вечер Еэва давала Кате добавочную пищу — рыбий жир, стакан молока, и старушечьи морщины стали пропадать с Катиного лица.
Казалось, что и дети привыкают к своему новому дому. За это время отремонтировали дополнительную спальню для самых маленьких, отдельную комнату получила наконец и заведующая. Забот у Еэвы все прибавлялось, хозяйственные дела отнимали все ее время, и с детьми занималась Люся, молодая и флегматичная девушка. Однажды, когда Еэва ходила в банк за деньгами, дети разожгли на полу костер.
— А ты где в это время была? — набросилась Еэва на Люсю.
— Где! Где! — беззастенчиво огрызалась девушка. — Помогала на улице снег чистить.
Да. В одиночку старый Рахмет не справлялся со снегом…
— Я теперь вообще не смею оставить вас одних. Стоит только мне отлучиться, как тут что-нибудь происходит, — жаловалась Еэва вечером кухарке; та, прежде чем уйти домой, стирала кухонные полотенца.
— Заведующая, — сказала повариха, — детям скучно. Мы все смотрим за тем, чтобы они были вымыты и накормлены, выводим им глисты и следим, чтобы кто-нибудь не проглотил пуговицу. У нас много дел, а у них? Детям надо дать работу, игры и занятия. Здесь, в доме, им и тесно и скучно!
Еэва долго не ложилась спать, сидела и строила планы… Хорошо бы заставить мальчишек помогать старому Рахмету чистить снег, но ведь нет ни валенок, ни теплой одежды. Вся одежда, в которой дети прибыли сюда, была сожжена. Нужно было срочно найти молодую, веселую и энергичную воспитательницу, которая бы умела заниматься с детьми.
Валенки, теплая одежда и молодая, веселая, энергичная воспитательница! Откуда взять все это! Еэва устало вздохнула, села перед зеркалом и изумилась: «Это я? Это действительно я?»
«Я красивая! — мысленно воскликнула она. — Боже мой, я еще никогда не была такой красивой. Что это со мной? Или так преображается каждая женщина, перед тем как окончательно увянуть?» Она медленно начала раздеваться перед зеркалом, внимательно разглядывая себя, и смущенно положила руки себе на грудь.
Что с ней произошло?
И Еэве вспомнился мужчина, которого она видела вчера перед военкоматом. Один-единственный миг. Их глаза встретились. И теперь Еэва беспокойно думала: «Кто он?» И поняла, что хочет увидеть его еще раз.
— Я хочу его видеть, — сказала она, сидя перед зеркалом с волосами, распущенными по обнаженным плечам, положив руки на колени.
Никогда раньше у Еэвы не было знакомых среди военных. Еэва никогда не могла предположить, что влюбится в красивого как картинка лейтенанта, да еще так, как никогда не влюблялась.
Лейтенант прибыл сюда, в маленький районный центр, неожиданно и жил напротив булочной.
— И должен же ты был приехать именно сюда? — удивлялась Еэва.
— Это от меня не зависело. Назначили, — ответил лейтенант. Он не знал, почему во время отступления их часть сняли с фронта, расформировали и разослали мужчин по стройбатам и далеким тыловым райвоенкоматам.
— Не доверяют? — спросила Еэва.
Лейтенант только пожал плечами.
Любовь Еэвы вспыхнула сразу таким большим пламенем, что ей самой сделалось страшно. И Еэва спрашивала себя испуганно: «Что из этого всего выйдет?»
По вечерам она ждала его стука в замерзшее окно. Зимняя метель завывала человеческими голосами, но в доме было ночное спокойствие, пахло чем-то детским и мастикой для натирки полов. Они спали, ее дети.
