«Сестра Ксения!» — будут говорить врачи. «Скажите сестре Ксении»… «Спросите у сестры Ксении!» Киска, Киска, разве не об этом ты мечтала? Ты скоро спрячешь волосы под высокий белый чепец. Ты станешь большим человеком!
Девица Фальк больше ни разу не позвала Киску на молитву.
— Ты теперь тоже начнешь губы красить? — зло спросила сестра Фальк.
— Нет, — спокойно ответила Ксения.
Девица Фальк была надменной, но Ксения понимала, что эта холодная надменность скрывает боль и неуверенность. Увы, Ксения не могла ничем помочь человеку, который по-своему желал ей добра.
— Учись. Не теряй времени, — советовала Эрна Гольдинг и вырезала из газеты статью, где в числе других ударников была названа и Ксения Белобородова.
Однажды в воскресенье утром к ним пришел старший брат Киски — Николай. С тех пор как девушка ушла из дому, она не видела его ни разу. Парень был коренастый, широкоплечий, рыжий и сильный, как отец. Николай не поздоровался, он вытянул из-за стола стул, сел на него верхом и оперся подбородком о высокую круглую спинку.
— Как живешь? Коммунисткой стала? Купили тебя?
Он отшвырнул стул в сторону, подскочил к сестре с горящими злобой дикими глазами и тяжело ударил Киску по лицу.
— Не забывай, что ты княжна!
Миша заплакал и бросился защищать сестру.
— Этот ублюдок еще жив? — удивился Николай и небрежно оттолкнул мальчишку. Ребенок упал и захлебнулся громким криком.
Николай избивал сестру грубо и слепо до тех пор, пока она не упала вся в крови.
— Пожалуешься, убью! — уходя, пригрозил Николай.
Ксения потрогала свое лицо, поднялась и стала успокаивать испуганного ребенка. Потом смыла с пола кровь.
— Боже мой, что случилось? — закричала матушка Гольдинг: она ходила на могилу мужа.
Ксения бросила на Мишу предостерегающий взгляд.
— Пьяница ко мне пристал.
— Позвала бы людей на помощь!
— Улица была пустая, я звала.
От Таисии Ксения знала, что ее средний брат, Анатолий, до июньского переворота пел в кабаре французские шансонетки и русские романсы, но чем занимался Николай — об этом даже мать не имела понятия.
Теперь Ксения боялась оставаться одна дома. Но Николай больше не приходил.
Он пришел через год.
Ксения упаковывала вещи, больница эвакуировалась. Это было в начале войны. Матушка Гольдинг ходила со своим заводом строить оборонительные сооружения, а Миша сражался во дворе с мальчишками.
Кошка лениво лежала на крыльце, и птицы в поисках воды прыгали вокруг ссохшейся лохани. Ни одной тучи, жара и пыль.
Матушка Гольдинг грустно обняла Ксению и мальчика.
— Мои дети!
Она еще нужна была здесь.
— Я тоже поеду, но не сейчас.
— Мама! — сказала Ксения, целуя ее руки и лицо. Не хватало слов. «Ты! Ты лучше всех! Я буду любить тебя вечно. Я не забуду!» — это хотела она сказать.
Настоящим матерям не нужны слова. Ксения стояла на крыльце, посылая рукой прощальный привет матушке Гольдинг, которая рано утром уходила на оборонительные работы. Дойдя до угла, пожилая женщина отослала домой Мишу, который провожал ее, обернулась и напомнила:
— Ключ положите под коврик.
Ксения кивнула сквозь слезы и стала торопливо упаковываться. Она укладывала в чемоданы белье, летние платья, одежду брата; зимнее пальто и теплые шерстяные вещи отложила. Зачем тащить их с собой в такую жару!
Когда Николай вошел в комнату, Киска подумала: «Теперь убьет!» — и бросилась ему навстречу. Но Николай пришел не со злыми намерениями.
— Уезжаешь?
Ксения не отвечала.
— Ты все еще сердишься? Свои побьют, свои помирятся.
Ксения настороженно ждала.
— Уезжаешь?
— Уезжаю.
— Правильно! Война не женское дело. У тебя деньги есть? А то дам.
Ксения следила за братом исподлобья, не доверяя ни единому слову, но Николай положил на стол толстую пачку денег.
— Не надо, — коротко отказалась Ксения.
— Не кривляйся.
— Ты стал таким щедрым? — насмешливо спросила девушка, повернулась к нему спиной и продолжала упаковываться.
— Я помогу, — пообещал Николай и попробовал тяжесть чемодана.
— Оставь. За мной придет машина.
— Ну хорошо. Я уйду, — сказал Николай, продолжая стоять. — Думал, что война… что, может, это наше последнее свидание… — Он все еще медлил. — Не поминай меня лихом.
Ксения подошла к нему и в знак примирения протянула руку.
— Возьми свои деньги.
Но Николай не брал и не уходил.
— Ты должна передать приветы.
— Некогда мне искать неизвестно кого, — отказывалась Ксения.
— И не надо, они сами тебя найдут.
— А я? Что за роль у меня? — спросила Ксения.
— Передай приветы от князя Александра Белобородова и скажи: «Он не спал. Хирурги действуют успешно, главный врач выезжает в Ленинград». Все. Запомни, — произнес Николай угрожающе и нажал на дверную ручку. Киске было противно. Но тут в комнату вбежал Миша:
— Машина пришла! Машина пришла!
Ксения вынесла чемоданы в коридор и остановилась в дверях.
— Миша, скажи своему дому — прощай. Скажи: прощай, дорогой дом.
— Прощай! — Миша помахал рукой.
Ксения закрыла дверь. Потом она нагнулась и положила ключ под коврик для ног…
Потрясенная Тильде держала руку девушки.
— А где же Миша? — спросила Кристина.
— Он заболел тифом. Нас сняли с эшелона. По дороге в больницу он умер у меня на руках.
